сливочно-розовая, нежная, как у ребёнка. Её щёлочка, уже мокрая от возбуждения, блестит в слабом свете. Он склоняется к ней лицом и...
Он ощутил, как от этих видений заныло в паху. Девчонка ему нравилась все больше и больше.
— Расскажите мне о вашем журнале, — попросил только для того, чтобы хоть о чём-то заговорить.
Вернее, заставить говорить её. Ему всё сильнее хотелось слышать её голос. Светлана напряжённо улыбнулась и стала рассказывать о последних крупных материалах, публиковавшихся в «Премьере», о проектах редакции.
«Что-то такое в ней есть, а что — не могу понять. С одной стороны, наивность, но она не раздражает, а наоборот, привлекает. С другой стороны — желание добиться своего, но, опять же, как-то непривычно и забавно. Словно котёнок, который лезет на диван, падает, смешно встает на лапки, и снова ползёт вверх», — подумал он и подлил вина в её бокал.
— Вам не интересно, Станислав? — Светлана растерянно моргнула и замолчала, заметив, что он не слушает её, думает о чём-то своём.
— Ваш журнал — нет, а вот Вы — совсем другое дело, — ироничная усмешка искривила красивые губы.
Светлана подумала, что у него очень чувственный рот.
— Вам удалось меня удивить. Давно я не встречал такую поразительную девушку. Никак не могу понять Вас. Это меня и удивляет, — неожиданно признался он с обольстительной улыбкой.
— Да... я что? Я — так... у нас есть Данилин... — пролепетала вконец растерявшаяся Светлана, ощутив, как медленно краснеет.
— Оставьте, всё это неважно, журналы, кино, газеты... Люди — вот что мне интересно. Расскажите о себе, пожалуйста.
Его просьба окончательно поставила её в тупик. Она стала что-то рассказывать, у нее не получалось, университет перепутался с гимназией. Для храбрости она допила до конца второй бокал вина, но и это не помогло.
Бронскому стало скучно. «Показалось... такая же дурочка, как и все», — решил он.
— Знаете, Светлана, совсем забыл, у меня назначена важная встреча. Давайте прощаться. Созвонимся... мне надо подумать, может, я и соглашусь на интервью, — с любезной улыбкой сказал он.
Эти дежурные фразы завуалированного отказа просто автоматически слетели с его губ. Серые глаза смотрели холодно и равнодушно. Однако он, встав из-за столика, протянул девушке руку, приглашая проводить её. Расстроенная она попыталась опереться на его руку и неожиданно для себя покачнулась, чуть не упав.
«Ого! Да она набралась. С чего бы? Выпила всего ничего. Придется побыть джентльменом, отвезти её домой. Куда такого котёнка, одну отпускать?». Станислав разозлился — терпеть не мог кого-то спасать или выручать, о ком-то заботиться.
Усаживая её в подъехавшее такси, Бронский даже испугался, здорова ли она? Но волновался напрасно. Пока он пытался расположиться на заднем сиденье, маленькая девушка умудрилась занять почти половину, под шум мотора она задремала.
— Куда едем? — водитель маневрировал, пытаясь выехать с заставленной парковки.
Бронский посмотрел на Светлану. Она спала, склонив голову ему на плечо, немного приоткрыв губы. Во сне девушка выглядела, как ребёнок. Ворот блузки распахнулся и он увидел её грудь и маленький сосок, показавшийся в оттопыренной чашке жёсткого лифчика. Он сглотнул, снова почувствовав возбуждение. Злость на девушку-недотёпу мгновенно прошла.
— Куда едем? — нетерпеливо переспросил водитель.
«А, была не была, что из этого выйдет, ещё не знаю, но приключение будет весёлым», — решился он и назвал свой адрес, где на всё время пребывания в этом городе киностудия сняла ему загородный коттедж.
В летних сумерках за окном проносились жёлтые фонари, негромко играло радио. Бронский аккуратно, боясь потревожить котёнка, обнял девушку, поддерживая её. Всю дорогу он любовался её грудью, остренький сосок подрагивал при движении. Нежно-зелёный лифчик с маленьким жёлтым атласным бантиком, пикантно примостившимся между
