Автор приносит извинения за длительный перерыв, но снова продолжает.
Когда Эмили вышла от стилистов к двум юношам и девушке (точнее, одному юноше, одному девушке и одному альчибианцу)... нет, не то чтобы её было не узнать, но она действительно похорошела. Все неправильности черт лица сгладились, чёрные волосы были уложены в простую, но красивую причёску и обрели смоляной блеск, губы приобрели неяркий, но приятный цвет, слегка подведённые глаза смотрели совсем по-новому. Но больше всего девушку украшало счастье, которым светилась она, увидев себя в большом зеркале.
— Это правда я? — спросила она, обернувшись к Алексису и сияя улыбкой.
— Это бывший гадкий утёнок, ставший прекрасным лебедем, — улыбнулся Алексис.
— Классно выглядишь! — по-простому ответил Виктор.
— Спасибо!... — с искренним счастьем в голосе ответила Эмили.
— Только я должен предупредить, — встрял Киприано, — что хоть наша принцесса и не станет снова Золушкой ровно с двенадцатым ударом, но нужно очень много косметики, чтобы выглядеть так, будто ты красива без всякой косметики, — при этих словах улыбка Эмили чуть потускнела. — Вот тут есть список того, что вам нужно, где это купить, и как это использовать, — он протянул Эмили маленький дата-чип. — Фасоны и цвета, которые вам подойдут, тоже здесь.
— Давайте я себе тоже перепишу, — сказал Алексис, опередив замешкавшуюся Эмили и перехватив чип. — Побуду феей-крёстной хотя бы до полуночи.
***
Переписав данные на коммуникаторы (служившие также портативными компьютерами) Эмили и Алексиса, расплатившись (платил, как он и обещал, Алексис) и тепло распрощавшись с персоналом салона, молодые люди вышли на улицу. И тут же только что счастливо улыбавшаяся Эмили слегка вздрогнула и сжала руку Алексиса, увидев стоявшую на улице женщину азиатской внешности, чем-то похожую на нахохлившегося грифа. Это была та самая женщина, которую Виктор увидел через стеклянную стену кафе, и про которую он спрашивал, не мама ли это Эмили. Разумеется, никто из троих студентов не знал миссис Ли в лицо, но реакция Эмили была вполне красноречива.
— Спокойно, спокойно, — шепнул Алексис Эми, держа её за руку, но в этот момент женщина присмотрелась к молодым людям и крикнула:
— Эми! — она бросилась им наперерез, похожая уже не на нахохлившуюся хищную птицу, а на настоящую разгневанную гарпию. — Кто эти люди?! Почему ты держишься с ними за руки??!
— Мама, это... — робко начала Эмили, но женщина даже не стала её слушать, обрушившись уже на остальных молодых людей.
— Что вы сделали с моей дочерью?! Как вы посмели?!! Вы! — она ткнула пальцем в сторону Алексиса. — Она была невинной девушкой, а вы её развратили! Превратили её в гулящую девку!
Оглянувшись на своих друзей, Виктор увидел, что Алексис весь побледнел, но не выпускал руки Эмили, которая сама готова была провалиться сквозь землю, а Аннабелль, словно в замешательстве, переводила глаза с женщины на своих друзей и обратно. Никто из троих не был в силах что-то возразить, а женщина меж тем продолжала:
— Как ты могла так со мной поступить?! — кричала она снова на Эмили. — Ты меня опозорила! Моя дочь — гулящая девка! Ну-ка немедленно пошли домой! — она схватила Эмили за руку и потянула дочь на себя, но Алексис, хоть и всё ещё бледный, не отпускал её руки. — Смоем с тебя всю эту... эту гадость, и никаких больше дискотек!
— Миссис Ли! — вдруг вклинился в монолог женщины Виктор, говоря специально громко.
— Что? — женщина резко обернулась к юноше. — Да, я её мать! — с вызовом сказала она. — А вы кто такие?!
— Простите, а где сейчас мистер Ли? — подчёркнуто вежливо спросил Виктор, игнорируя последний вопрос.
— Какой ещё мистер Ли? — женщина на секунду замешкалась, но тут же снова перешла в наступление: — Нет никакого мистера Ли! И вообще!...
— То есть у вас нет мужа? — перебил её Виктор прежде, чем она успела придумать, что «и вообще».
