сторону и передала бутылку Насте. «Закрой ей рот!» — сказала Лена, подавая Насте полотенце. «Не! Не надо! Пусть попробует орать. Придёт директор и увидит её пьяную! Вот веселуха то будет!» Я уже действительно не собиралась никого звать, надеясь, что сейчас всё закончится, меня отпустят, и я тихонько прокрадусь в свою комнату и лягу незамеченной спать, а ... на утро пойду к директору и уволюсь.Но у девочек был свой план. Насладившись моим пьяным состоянием, они достали свои мобильники и стали фотографировать меня, привязанную и пьяную с разных сторон и ракурсах, отвешивая отвратительные комментарии. Проводя фотосессию, девочки попивали коньяк, не забывая подливать и мне в рот этой отвратительной жидкости. «Классные фотки, сильный аргумент для шантажа!» — сказала Настя и, видимо, желая сделать, ещё более страшный снимок, задрала подол моего платья, мне на живот, оголяя мои ножки, бёдра и область паха, закрытую тонкими белыми кружевными трусиками (я очень обожала носить такое бельё). «Ух ты, краля какая!» — восторженно сказала Настя и все девочки, посчитали своим долгом сфотографировать меня в нижнем белье с задранным подолом.Чувство унижения и бессилия накрыло меня. Из моих глаз полились слёзы. Такое жесткое испытание было не посильным для «домашней» девочки. «Ой, смотрите, заныла!» — радостно сказала Ирина: «Ноет как маленькая!» «Ага! Теперь поняла, каково нам было, когда ты нас заложила!» — с мстительной улыбкой пояснила Настя: «А сейчас ты ещё почувствуешь, каково это, когда неделю дежуришь на кухне, и все над тобой прикалываются»! С этими словами, Настя подошла к моим привязанным ногам и, отвязав левую ногу, перекинула верёвку к дужке кровати у головы. Затем, позвав на помощь Лену, они вдвоём натянули верёвку так, что моя нога оказалась задранной вверх и к голове настолько сильно, что моя стопа, почти касалась ладошки. Девочки завязали верёвку на крепкий узел, а затем, поступили точно так же и со второй ногой.В результате их манипуляций я оказалась в очень «похабном» положении. Так как мои ножки были задраны к голове, то моя попка оказалась приподнятой от поверхности кровати, и всё моё интимное место, прикрытое тонкой полоской трусиков, оказалось выставлено на всеобщее обозрение. Этим незамедлительно воспользовались девочки, начав активно фотографировать меня с разных ракурсов, отвешивая пошлые комментарии моей попке, ножкам, и щёлочке, да и мне в целом, как человеку. Настя оказалась права, чувство стыда и униженности в таком положении оказались гораздо сильнее, и я, которая очень сильно стеснялась вообще каких-либо сексуальных тем, ревела самым настоящим образом: «Девочки, ну я всё поняла, отпустите меня!»Девчонкам явно понравились мои мольбы и причитания, вид моего заплаканного лица. Настя, что-то понажимав на своём мобильном, сказала: «А ну-ка, ещё раз и по-громче»! Я догадалась, что она включила режим видео, но в надежде, что экзекуция сейчас прекратиться, стала плакать и просить активнее. Настя, поснимав мои рыдания минут 5-ть выключила съёмку и сказала: «Классное видео! Это наша гарантия! Если ты, с... ка, пожалуешься, я это выложу в Интернет на все сайты»!"Нет, нет, нет! Я не кому ничего не скажу! Отпустите меня! Я завтра уволюсь!» — запричитала я, стараясь поскорее приблизить момент своего освобождения. Ко мне нетвёрдым шагом направилась Лена и, склонившись к моему лицу, обдав коньячным перегаром, прошептала: «А теперь, ты ответишь за Владика!».Я даже сначала не поняла, за какого Владика я должна ответить и почему. У нас в отряде был Влад, высокий и достаточно красивый парень, выглядевший лет на 20, а то и больше. Спортсмен, кандидат в мастера спорта по боксу. Он попал в наш лагерь по направлению полиции (отдел по работе с несовершеннолетними), так как принял участие в драке и кого-то сильно там травмировал. Он вообще выделялся среди остальных мальчиков и не только
