поступать, и тебе нечего пока бояться. Отдохни, выпей виски и расскажи о себе. Чтобы ты успокоился, обещаю ничего сегодня с тобой не делать. Давай!
С этими словами Энджел протянул свой бокал, и Андре, наконец, ответил встречным движением. Стекло тихонько звякнуло, юноша поднёс к губам обжигающую жидкость. Только сейчас он понял, как его мучит жажда. Он судорожно проглотил содержимое и перевёл дыхание. Речь Энджела немного его успокоила. Этот человек говорил внушительно и авторитетно, и почему-то Андре не сомневался в том, что его словам можно верить. В юноше одновременно возникало странное сочетание страха и доверия. Противоречить казалось невозможным — если Энджел хочет, чтобы он успокоился, значит, нужно успокоиться.
Андре, наконец, овладел собой и последовал совету — не думать о том, что будет потом. Обещание, что его сегодня никто не тронет, вызывало ощущение относительной безопасности; в конце концов, выбора у него не было. Алкоголь согрел его тело, напряжение мышц постепенно ослабло. Энджел вновь наполнил бокалы.
— Вот так уже получше. Расскажи, чем ты занимаешься и как сюда попал.
— Я студент университета. Сегодня закончились последние занятия, через полтора месяца у меня выпускные экзамены.
— Что ты изучаешь?
— Искусствоведение.
— Интересный предмет. Почему ты его выбрал?
— Я мечтал об этом. Мне всегда нравилась живопись и скульптура. Я надеюсь, что при такой профессии смогу увидать много прекрасных вещей. Иметь возможность прикасаться к оригиналам шедевров — это счастье.
— Я тоже в некотором роде являюсь ценителем искусства. Я оказался в тюрьме за незаконную торговлю картинами и антиквариатом — осуществлял их вывоз из страны. Мои покупатели — очень богатые люди, коллекционеры. Некоторые вещи, впрочем, я сохраняю для себя. Не люблю расставаться с предметами, которые мне нравятся. Лучшие из них должны оставаться моими.
Вполне культурная беседа приобретала живой характер. Была затронута тема, очень близкая Андре. В нём непроизвольно зажёгся интерес.
Энджел, оказывается, как и его прадед, торговал подлинниками. Пускай незаконно, но он прикасался ко всем этим вещам, видел их вблизи и обладал ими. Андре посетил множество музеев. Вместе с Джоном они объездили наиболее знаменитые из них. Дрезден, Лувр, Эрмитаж — разные страны они посещали только с одной целью. Но экспонаты строго запрещалось трогать руками, приближаться к ним. Андре всегда завидовал работникам музеев, которые смахивали пыль с бесценных полотен. Он завидовал реставраторам, общавшимся с картинами настолько близко, как никто другой. И вот перед ним человек, не только видевший, но и владевший подобными вещами.
— Ваши картины конфисковали?
— Только одну из них. Я переправлял её во Францию вместе с небольшой партией антикварной посуды.
— Что это была за картина? — Андре так увлёкся, что стал задавать вопросы и свободно участвовать в разговоре.
Он забыл о ситуации, в которой оказался.
— «Портрет молодого человека».
— Это же Рафаэль! Его полотно считалось пропавшим бесследно!
— Оно довольно долгое время находилось в частных руках.
— Искусство должно принадлежать всем, чтобы люди могли наслаждаться им.
— Это то же самое, что никому. По-настоящему владеть — значит, владеть безраздельно. Ты бывал в музеях?
— Я объездил почти все, доступные мне.
— И тебе было достаточно простой экскурсии?
— Нет, мне хотелось большего.
— Существует много людей, готовых платить за большее миллионы. За любовь к искусству! — Энджел поднял свой бокал.
Андре поддержал тост, и новая порция обжигающей жидкости потекла по его горлу.
— Ты, наверное, голоден. Скоро принесут ужин. Как же такой человек, как ты, культурный, образованный, оказался замешан в выступлениях против властей?
— Я уже говорил — меня пригласила девушка. Она не сказала, куда мы идём.
— Ты в неё
