Комсомол — активный помощник и резерв
Коммунистической партии Советского Союза,
являющейся руководящей и направляющей
силой советского общества...
Главная задача ВЛКСМ состоит:
... вырабатывать и укреплять у молодого поколения
классовый подход ко всем явлениям общественной жизни...
из УСТАВА, ВЛКСМ.
Посвящение.
Я до сих пор, ненавижу всех этих партийных «шестерок» и «семерок»! Сами из себя они ни черта не представляют, но наделенные, пусть небольшой, но властью, и прикормленные около начальствующей кормушки, мнят о себе что-то! Тогда им ничего не стоило сломать жизнь любого... Исковеркать и наплевать в душу... Я знаю... Сама из тех, кто попал в мясорубку судьбы...
Мне было двадцать, я была активной комсомолкой, и поэтому не удивительно, что на очередном собрании меня выбрали в комитет комсомола института. Лямку тянула, с работой справлялась, и вот как самых сознательных, меня и еще двух таких же «пустоголовых» комсомолок, делегировали на районную партийную конференции помогать. Регистрация там и все такое...
Там таких девушек как мы, было человек сорок, наверное. Всем работа нашлась. Ну и, разумеется, все пригожие, и одеты как на праздник... Отработали мы там свое и в «качестве поощрения», тех, кто приглянулись «боссам и бонзам», пригласили на заключительную часть. Я тогда не знала, что так у них пьянка по случаю избрания на новый срок называлась. Посадили нас, пять дурочек, в роскошную Волгу, и повезли на спецдачу, километров в сорока от города. Мы гордые, все из себя! Вот выделили, оценили нашу работу... Дуры, короче, совсем молодые дуры! А по приезде нас сразу же на кухню отправили, и там заворг и комендант дачи, нам целую лекцию прочитали: «Комсомол — активный помощник и резерв Коммунистической партии Советского Союза». Задурили головы, а потом и по отведенным местам распределили. А еще до нашего сведения довели, что территория охраняется, и категорически запрещено покидать отведенные для работы помещения, и покинуть это место можно только по спецпропуску.
Оказалось, привезли нас не отдыхать, а в качестве проверенной рабочей силы. Двоих в баньку отправили, простынки и полотенца выдавать, ну и принеси — подай. А остальных в качестве официанток при столовой оставили. Тут же переодели нас в униформу: чулочки капроновые, короткая клетчатая юбочка, с маленьким белоснежным передничком, ну и почти прозрачная блузка. На голову, что-то типа кокошника, накрахмаленного, выдали. После того как переоделись, нас к визажисту отвели, и он навел нам марафет... Ну а когда начали прибывать гости, мы встречали их и провожали к отведенным местам. Кто-то приезжал один, кто-то с дамами. Всего собралось человек двадцать. Началось все пристойно. Тосты, восхваление партии, ее мудрость... Но постепенно, когда количество пустой тары из-под горячительных напитков выросло, разговоры стали более фривольными, нас изредка начали похлопывать по обтянутым короткими юбочками попам, поглаживать ножки, несмотря на нашу резкую реакцию...
Народ стал покидать столы, кто с дамами спешили наверх, уединиться в «комнатах отдыха». Кое-кто возжелал попариться в баньке, а несколько человек просто пили «по черному». Я только диву давалась глядя на этот вертеп. А потом меня вызвали в кухню, и, всучив поднос с выпивкой и закуской, отправили наверх, на третий этаж, в малый зал, где проходило спецсовещание... Причем не одну, а в сопровождении «здорового нукера». Он отвез меня на лифте и проводил к высокой, красиво отделанной двери. Открыл дверь и я вошла. Я сразу обратила внимание на толщину двери, похоже, даже если здесь будут кричать, то в коридоре вряд ли услышат. Тем более что вошла я в тамбур, и впереди была еще одна дверь. Я постучала, и, не дожидаясь ответа, отворила вторую дверь.
Малый зал был, так сказать, совсем не залом заседаний... большая светлая комната, с низеньким журнальным столиком с
