уже около клиники, где из меня сделали недоженщину. Вошла, прошла к врачу. Тот посмотрел на меня и, выслушав мои переживания, сказал, что даст мне таблетки для усмирения возбуждения и для снятия напряжения с мышц.
— Только не злоупотребляйте ими, я вам даю их с избытком, но должны понимать что на любой препарат может возникнуть зависимость.
— Я поняла, только в крайний случай.
— Верно.
После вышла и пошла, собирать вещи в дорогу. Таблетки и в правду помогали, течь заделалась, я успокоилась, ноги перестали болеть, задница не беспокоила.
Уже в поезде я думала, стоит ли мне говорить об этом с родителями или нет. Но пришла к неутешительному выводу — не поймут. Да и скорее всего, осудят, правильно, в общем, сделают, сама ... пошла и подписала. Я уже не ревела, хватит, надоело. В поезде со мной ехала мамаша с грудным ребенком, но они меня не напрягали, кроме моментов, когда она кормила свое чадо.
Дом, свит Дом. Родители встретили меня радостно, и мать таки пожурила меня за то, что я так и не позвонила ей. Сюрпризы такие им не нужны, а я оправдывалась, что побыстрее хотела домой. Свои колеса я глотала уже по две в день, но они все меньше мне помогали, течь я начинала уже через шесть часов после приема. Я не ходила в институт, но продолжала искать материалы об издевательствах над женщинами и жестокие способы нашего обрезания и стерилизации. Слух о том, что я была у нашего «Светила института» быстро достигла ушей моих подружек, меня стали все чаще звать на расспросы и откровенные допросы.
— Марин, а ты и в правду теперь возбуждаешься чаще? Я что спрашиваю, иногда парень хочет, а ты сухая, неудобно.
— Вер, а чего это ты под него стелешься? Ты же тоже на психологии, пусть он добивается тебя, а ты уже давай ему, когда тебе захочется. Неужто ты от него так уж зависишь? Или он тебе доставляет удовольствие так, по «сухому»?
— Вот именно что нет, вот когда я намокаю, прости, что так выражаюсь, но другими словами не описать, тогда и удовольствие получаю.
— А кончаешь?
— Конечно, он меня всегда во время секса стимулирует.
— А может он не будет в тебя пихать? А только стимулировать будет? И ты его тоже руками обработаешь?
— Марин, ну ты ханжа, мне же приятно ему радость доставить, просто я видимо не подхожу ему по темпераменту. А что за процедуру провели, чтобы ты возбуждалась? Ты же, как вернулась, просто конфеткой стала, каблучки высокие, юбки короткие, соски вон как торчат, аж через лиф видно.
— Не моя тайна. — эта фраза давно стала для меня дежурной.
Меня такие встречи все больше раздражали, но для моей работы они были необходимы. Парни, сволочи, так же обострили свое внимание на мне как неприступной скале, кто, мол, ее возьмет тот и крут. Мой парень, с которым мы встречались до моего отъезда, Паша то есть, все больше донимал меня и всячески намекал, что знает, где я была. Но вот хер ему. На третью неделю, когда меня просто в жар бросало от маминых стонов за стенкой, я решилась нарушить все свои принципы, а именно залезть в мамины закрома. Днем, когда родители ушли на работу, я зашла в их спальню и начала поиски того, что всегда считала мерзким и недостойным. Нашла что искала, штук пять вибраторов и вибромассажёр, с надетым на него презервативом. Взяв именно его я села и привычно раздвинула ноги, прислонила его к месту хирургического беспредела, и включила. Никак. Ну, вообще никак. Могла бы с тем же успехом прислонить его к ладони. Трясется и никакого толку. Трусы только еще сильнее намокли.
Дальнейшее решение было принято. Взяв один из членов с резиновыми яйцами, я установила его на стул и осмотрела, довольно большой, батарейки новые, это сразу видно, головка дрожит, так что аж края размываются. Ну, я же только на один раз. Я же не железная. Решившись, я стянула свои трусики и встала над стулом. Пару раз вздохнула и стала опускаться, ноги заныли почти сразу, но это мелочи, уже привыкла,
