серьезной, — За провинность, даже самую малую наказывают очень строго. Двадцать плетей — это пшик по сравнению с тем, что с тобой могут сделать. Рубцы заживут, боль утихнет, и всё. Но могут и на плантации отправить. А там, говорят, больше месяца девушки не выдерживают.
— Я тяжелой работы не боюсь, — уверенно заявила Алиса.
— Не в работе дело, — грустно вздохнула девушка, — Грязь, очень плохая еда, побои. А на ночь приковывают за кольца.
— За какие кольца? — рабыня не на шутку испугалась.
Айна немного помолчала, потом распахнула свою курточку и расстегнула застежку лифа. Алиса увидела, что в маленькие розовые сосочки девушки вставлены небольшие кольца. Девушка даже зажмурила глаза от охватившего её ужаса.
— Господи, — прошептала она, хватаясь за голову, — Но ведь это же очень больно!
— Когда рабыня провинилась, никто о боли не думает. Соски прокалывают раскаленной иглой. Это тоже один из видов наказания. Но это еще не всё, — Айна застегнула лиф и оправила одежду, — Еще одно кольцо вставляют в клитор таким же способом. Так что, рабыня, трижды подумай, прежде чем что-то сделать. Или сказать. Поняла?
— Поняла, госпожа, — Алиса закрыла лицо ладошками и тихо заплакала, — Это какая-то Османская Империя! Средневековье!
— Ну-ну, — попыталась успокоить её Айна, — Не всем кольца вставляют, не всех гонят на плантации. Может, обойдется.
Но рабыня уже не слушала свою наставницу. Её рыдания становились всё громче. Айна хлопнула в ладоши, вызывая служанку.
— Стакан воды! — отрывисто крикнула она, — Быстро!
Юная прислужница опрометью бросилась исполнять приказание и уже через пару минут возвратилась с пиалой и маленьким графинчиком, наполненным чистой водой. Айна налила в пиалу немного жидкости и быстро плеснула на рабыню.
Та сразу замолчала и ошалевшими глазами уставилась на девушку.
— Немедленно прекрати истерику, — процедила Айна, — Возьми себя в руки!
— Да-да, госпожа, — Алиса, задыхаясь и всхлипывая, принялась утирать лицо ладошками, размазывая по щекам слезы и грязь.
Айна что-то сказала ... служанке, и та вновь исчезла за занавеской. В помещении повисла тишина. Не было слышно даже шума ветра и пения птиц, хотя, на улице вовсю светило солнце. Служанка вскоре вернулась с кувшином и белым полотенцем.
— Умойся, рабыня, — девушка протянула Алисе кувшин, — Мне пора уходить.
— Нет-нет, госпожа! — Алиса вцепилась в прутья решетки.
— Не бойся, девушка, — Айна снова мягко улыбнулась, — Тебя здесь никто не тронет. А я приду завтра. Вот, возьми.
Она протянула рабыне свернутое рулоном одеяло. Алиса снова опустилась на колени и склонила голову к полу. Айна откинула полог и ушла, бесшумно ступая по дощатому покрытию своими стройными ножками, обутыми в мягкие туфельки. Рабыня опять осталась одна. Но теперь она знала, что не одинока в этом суровом незнакомом мире. Теперь у неё появилась подруга. Подруга?
Алиса сидела в клетке уже неделю, и каждый день к ней приходила Айна со своей служанкой. Она приносила девушке фрукты, рассказывала об обитательницах дворца, предостерегала от нежелательных поступков. Рабыня внимательно слушала свою наставницу и старалась запомнить всё, что та ей говорила.
И однажды девушка, набравшись смелости, спросила Айну про кольца, которые та ей показала в первый день знакомства. Златовласка сдвинула брови и строго посмотрела на рабыню, но потом ослепила её своей очаровательной нежной улыбкой и, покачав головой, сказала:
— Это я сама себе сделала, когда совсем глупой девчонкой была. Слыхала про пирсинг?
— Не только слышала, но и видела, — похвасталась Алиса, вспомнив Марину с её гирляндой сережек в каждом ухе.
— Ну, вот! У нас девчонки куда только себе не вешали такие побрякушки. Даже в язык серьги вставляли. Вот и я тоже решила не отставать от них. Ох, помню, как ругала меня мама! Стены дрожали. Но потом как-то всё
