сидел в кресле, а Катя стояла передо мной и тараторила без умолку, словно школьница, отвечающая хорошо выученный урок. Вдруг, она замолчала.
— Я просто так не уйду, — решительно поджала она губы.
— Ну, пожалуйста-а-а! — и тут же расплакалась. Мне стало очень жалко эту подневольную девчонку.
— Иди сюда, — позвал я её. Слёзы моментально просохли. С какой-то радостной готовностью она моментально оказалась на коленях у меня между ног. Сделав первый порывистый шаг, засмущалась, не зная, что делать дальше. Её нерешительность была понятна. Ведь для неё я был большим начальником, которого должна бояться её самая страшная рабовладелица. Надо было помочь девушке. Я поднял ей руки и стащил через голову футболку. Две аккуратненькие девичьи грудки уставились на меня остренькими сосками.
— А лифчики носить вам тоже директриса запрещает? —
теребя пальцами сосочки, спросил я.
— Нет. Это я сама сняла, когда шла к вам, —
она уже не стеснялась. Сиськи у неё были небольшие, но плотные и очень правильной формы. Я нежно мял их, чувствуя, как начинаю возбуждаться. А она просто стояла на коленях, ничего не предпринимая. Я сам расстегнул брюки, Мой член был уже готов к действию.
— Ну, ротик то открой, — попросил я:
— Ты что, никогда в рот не брала?
— Нет, — совсем смутилась она и широко раскрыла рот, значительно шире, чем нужно было. Мне стало смешно. Я взял её за затылок и несколько раз с силой насадил горлом на член.
— Хо-о-о!!! — захрипела она, импульсивно захотела оттолкнуться от меня руками, но побоялась. Так и осталась стоять на коленях с вытянутыми вперёд ладонями.
— Теперь соси, — убрал я руки с её затылка. О минете Катя, как видно, и представления не имела. Она просто сосала головку моего члена, как сосут конфету. Мне было приятно, но кончить так я бы не смог. Я снова положил ей руки на затылок и с силой стал насаживать её горлом на член. Она уперлась ладонями мне в живот, как бы пытаясь защититься, но сопротивление её рук было слабым. Квохая и кхакая, она безропотно позволяла трахать себя в рот. Я со всей силы прижал руками её голову к своему животу и кончил. Она замычала, судорожно глотая сперму. Излившись полностью, я её отпустил. Она отпрянула назад, усевшись на ковёр и растопырив ноги и обалдело уставилась на мой член, торчащий вверх. Долго не могла отдышаться. Так и сидела передо мной на заднице, раздвинув ноги, облизываясь и не сводя глаз с моего члена. Юбка её задралась, обнажив белые смешные трусики. От глубокого дыхания сиськи её подпрыгивали, кивая остренькими сосками. Наконец, она опомнилась. Вскочила и быстро натянула на себя футболку. Одёрнула юбку.
— Я пошла, — направилась она к двери.
— Катюша, — остановил я её:
— А реверанс?
Она улыбнулась и низко, чуть ли не до самой палубы, присела в глубоком реверансе, выпрямилась, схватила пылесос и выбежала из каюты.
Так жизнь и текла. А работа, между прочим, была тяжёлой. Порой я сутками не спускался с мостика. В такие дни строго по расписанию, буквально под пикание часов, в рубку входила официантка с подносом, чтобы накормить меня завтраком, обедом или ужином. Но уж если я был свободен, то бортпроводница, убиравшаяся у меня в каюте, обязательно должна была меня дождаться. Всё перемешалось. Я уже ничего не понимал, чувствуя, что сам попал в сексуальное рабство к стальной леди. Да и что перед собой-то кривить душой. По правде, мне это нравилось. А директриса при встречах со мной, будь то в кают-компании или ещё где, вела себя всё откровеннее и откровеннее. Ей доставляло неописуемое удовольствие вести со мной душевные беседы на непристойные темы.
Однажды вечером, невероятно усталый, направляясь к себе, я встретил её в коридоре.
Поздоровавшись со мной своим непременным реверансом, она задержала меня, взяв за руку.
— Очень устали? — подняла она на меня свои бездонные, огромные глаза. И столько в этих глазах было
