На следующее утро в школу мы пришли раньше на пол часа, чтобы Серега успел списать «домашку». Естественно в учебники он за выходные не заглядывал (а заглядывал ли вообще когда нибудь?). Оставалось молиться, чтобы его не вызвали. Слава Богу, пронесло. Идя домой после школы, как обычно, завели разговор о музыке. Серега глянул на меня удивленно: «Какая нахрен музыка? Уроки давай делать».
Впряглись мы не на шутку. Весь вечер висели на телефоне. Пришлось объяснять не только сегодняшние уроки, но и вспоминать за прошлые годы, которые он с успехом прогулял.
— Телефон уже свободен? — часам к десяти спросила мать, улыбаясь.
— Думаю, да — ответил я.
Мама, естественно, позвонила теть Свете. Они долго шептались. Явно они говорили о нас, потому что, периодически мама бросала взгляды в мою сторону.
Не поверите, Серега так рьяно взялся за учебу, что удивил даже учителей, а географичку (наша «классная» кстати) так просто «порвал». Выслушав его практически безупречный ответ о полезных ископаемых, географических ландшафтах, исторических достопримечательностях, и т. д. не помню, уже какой страны вдруг спросила.
— Ты что иммигрировать собрался? Пятерку поставить, учитывая твои прошлые заслуги, не могу, но на «четверку» ты наработал.
Класс неодобрительно загудел.
— Ну, хорошо, хорошо. Отвечаешь на дополнительный вопрос — ставлю «отлично"».
Серега каким-то чудом ответил на все вопросы и под аплодисменты класса вернулся на место. Еще бы — первая «пятерка» за, не знаю даже сколько лет.
Так незаметно прошел месяц. В квоту мы свою вкладывались. Вот и последняя суббота. Вдруг объявляют, что химии не будет — химичка заболела, а последним уроком физкультура. Сереге, который всегда «отдувался» за школу на всех спортивных мероприятиях схлопотать «неуд» по физре — это из жанра фантастики. Пришел физрук, выдал нам мяч и выгнал на улицу, чтобы по школе не болтались, не мозолили глаза директору. Мы прогоняли мяч всю химию и на перемене отправились в «курилку». Это место такое за мастерскими, где на переменку все собирались. Кто покурить, кто просто поболтать.
— А чего, правда, химичка заболела? — спросил Вован из 10-Б.
Вован слыл грозой школы. Рост под метр восемьдесят и брат старший только что вернулся из мест не столь удаленных. Короче, связываться с Вованом никто не хотел.
— Аборт очередной наверно делает — продолжал Вован, смачно затягиваясь сигаретой.
— А ты, что, свечку держал? — дернул Серегу черт за язык ответить.
— Держал, не держал, а брательник рассказывал, снял он ее как-то в кабаке. Трахается, как кошка. А ты чего вдруг заволновался? — обратился он к Сереге.
— Мамашку твою по пьяне тоже чуть было не снял. Знатная у нее жопа. Я бы тоже не отказался — лицо растянулось в ухмылке.
Смотрю, Серега побледнел, кулаки сжал.
— Ану повтори — сквозь зубы процедил Серега
— А то что? — осклабился Вован в ответ — Знаем, знаем. Тоже мне: подружки — поблядушки.
Последние слова Вован уже дожевывал с сигаретой, вошедшей в рот вместе с кулаком Сереги. Удар был класс, но Вован боец тоже неслабый, Короче — понеслась. Когда нас разнял физрук у меня уже разбита губа была, у Сереги — бланш на всю щеку, рубашка порвата.
Всех сразу к директору, классную вызвали. Директор даже слушать не стал — всем за четверть «неуд», родителей в понедельник в школу. Вот так славно мы закончили свой месяц.
— И на кой тебе сдалась эта химичка? — не унимался я, понимая, что сауна наша накрылась медным тазом. Серега только молчал и сопел.
Пришел домой — забросил портфель и включил музон на всю. Настроения — ноль. Тут и мама нарисовалась. Глянула на мое лицо и все поняла.
— Что случилось? Что случилось? — неустанно повторяла она, как заведенная.
Я смотрел потупившись в окно и молчал как партизан. Она бросилась звонить Сережкиной маме и через пять минут теть Света вместе с
