Так!
Я отпустил женскую руку, которая теперь САМА упиралась в Малыша!
Твердеющий сосок, выдавал женские переживания.
— Шевельнулся! — сухим шёпотом сообщила Томочка.
Ещё бы! «малыш» давно требовал равноправного участия.
Тут рассудительный Борис Петрович перехватил ход общения:
— Спасибо, милая! Хоть надежда появилась. Иди. Отдыхай...
Едва шаги физручки затихли, Борик повертел у виска Бориса Петровича пальцем, а Я вывернул плавки, сорвал путы и ласково погладил изнывающего от тупой боли яйца — Потерпите, друзья!... Через пару дней вы получите всё, что так желаете!... Никогда вас не обманывал, и вы меня не подводили...
... Днём, проводя соревнования среди малышей, Томочка смотрелась великолепно! Любуясь молодой спортсменкой, «троица» умилялась, ЧЕМ будет обладать. А несколько быстрых взглядов зелёных глазок в «больное» место старшего физрука распаляли эти фантазии до известной онанистам приятности...
... Во второй вечер Борис Петрович пришёл на смену Томочки минут за двадцать к окончанию её дежурства. Девушка подвинулась, освобождая пространство и без того широкой скамьи. Место, где она только что сидела, ещё хранило тепло юной попки...
По чёрному небу меж звёзд скользила малая искорка. В верхах сосен гулял зелёный шум.
— Спутник пролетел, — сообщил Борис Петрович.
— Ага...
Помолчали...
Томочка сказала:
— Мне нравится, как вы стихи читаете...
— Хочешь послушать ещё?
Спросить хотелось про иное, но для таких слов время ещё не наступило. И «Демон» Михаила Юрьевича стал прокладывать к этому вопросу скрытную тропинку...
— Однако, — спохватился Борис Петрович, окончив очередной стих поэмы, — твоему дежурству край.
— Если вам не трудно, продолжайте...
Проверенная заманка работала безотказно! Томочка снова задержалась! Вчерашняя «врачебная» практика её не вспугнула...
... Когда Лермонтов витийствовал о грехопадении княжны, Борис Петрович заметил:
— Знаешь, что говорили старцы об имени, Тамара? Что в нём заложен и аромат томления, и сила внушения. Лучше не скажешь. Ты — чувственная, и добрая девушка... Вот, хотя бы вчера. Помогла. Подарила надежду. Милосердное сердце и руки... славные...
— Ой, захвалите, вы меня, Борис Иванович! Ещё зазнаюсь!... И никакой вы не больной (Борис Петрович аж напрягся, ожидая разоблачения), просто, не совсем уверенный в себе человек, — после небольшой паузы уточнила: — Мужчина...
Это добавление толкало к развитию вчерашней потехи.
О! Как мне нравится именно ТАКОЙ процесс общения мужчины и женщины! Когда способный похотливец, плетением слов и пустяшными склонениями, движет замужнюю женщину к измене! Когда её ротик, лоно, грудки в опасности, о которой объект обхождения ещё не догадывается, а ведущий партию, уже видит финал и упивается предвкушением сладкой развязки...
Подбирая слова (которые Борис Петрович продумал заранее), с паузами и волнительными придыханиями, Борик раздувал костёр искушения:
— Вчерашнее... Твоё участие... вселило надежду. Даже приснилось этакое... приятное... Но, пробудился, и — облом! Прости за откровенность — висит, каналья, на полшестого, ни на что не реагирует... А вот когда твои руки вспомнил, эти пальчики, — Борик нашёл в темноте девичью ладошку и легонько сдавил, — что-то в Нём шевельнулось... Один помысел о тебе, и Он стал напрягаться?!... Представляешь?! Ещё раз... Хорошо? Кроме тебя... кому довериться?
Девушка молчит. Руки не отнимает. Момент распыления Бориса Петрович в Борика она снова не определила. А тут уже и Я подвинулся к телу:
— Позволь?..
Моя правая рука легла (нет, не на колени, это было бы шагом назад) на девичью грудь и поглаживает её. Ладонь девушки направлена к нужному месту на шортах и оставлена там без присмотра. Никуда она оттуда теперь не денется, поскольку вчера это уже проходили! Второй рукой обнимаю малышку, дотягиваюсь через ... узкое плечико до второй груди.
