мужчины, как-то многозначительно сказала она.
Почему-то это сильно заводило меня. Я вышел оттуда последним, а теперь мне предстояло войти туда первым через много-много лет. Мне пришлось очень осторожно продвигаться, её щёлочка была достаточно увлажнённой, но такой узкой, что я сильно боялся доставить ей болевые ощущения. Наконец мой мышонок был полностью загружен в девичью норку. Девочка просунула свою ручку к моей мошонке и щекотала мои яички. Я стал осторожно двигаться. Вскоре она стала помогать мне. Ей это тоже нравилось. Мы кричали, стонали вместе от захлестнувшего нас наслажденья. Через некоторое время любовники повторили это вновь.
Утром Танюша принесла мне кофе в постель. Она сильно смущалась, боясь говорить о вчерашнем.
— Танюш, — ласково погладив её по щеке, — сказал я, — Мне было очень приятно вчера. И никто, никогда не узнает об этом. Перестань себе накручивать!
— Ах! — Сказала она, нежно целую мою ладонь, — Это было именно то, что я не забуду никогда в жизни! Всё же меня не покидает чувство стыда, что это произошло со мной. Мне очень стыдно... Правда. И всё же... Боже мой, что я творю! Она полезла ко мне целоваться, мы вновь занялись любовью.
А кофе остыл. Кажется, его пришлось разогревать три раза.
До юбилея оставалась почти целая неделя. У Танюши был какой-то секрет. Она так и не рассказала мне, отчего выглядит такой молодой, и с какой целью сделала пластику лица. Но обещала сразу после юбилея рассказать мне всё.
В первый день я не разглядел нашей квартиры. Мне было не до этого. Я был сильно занят другими мыслями. Но потом я разглядел. Она жила вовсе не бедно. Везде был сделан евроремонт, стильная мебель и разнообразные дорогие бытовые приборы, говорили о многом.
— У меня есть ещё одна квартира в центре. Она просторней этой, там три комнаты. Иногда я живу здесь, иногда там. Вскоре я поеду туда пожить на два денька, а ты поедешь к своей Оле...
— Она не моя, — перебил я её, — она замужем. И это её муж попросил меня, — пояснил я то о чём ранее обмолвился после Олиного звонка.
Они вернулись и ждали моего приезда, чтобы я выполнил обещанное. Я был уверен, что это не займёт много времени, успею вернуться к маминому юбилею.
— Вот там на другой квартире мы и отпразднуем мой юбилей, — сказала мама.
— А много будет гостей? — поинтересовался её теперешний любовник.
— Совсем мало... меньше чем ты можешь себе представить, — рассмеялась его любовница, — но я не скажу. Сам увидишь.
— И там ты раскроешь мне свой секрет?
— Не знаю. Я повязана клятвой. Всё будет зависеть от тебя.
— От меня? — Я был сильно удивлён, — Ну и ладно. Будет день, будет пища. Вот только мне интересно, зачем я посылал деньги своей богатенькой мамочке?
Богатенькая мамочка достала из секретера пластиковую карточку и подала её бедненькому сыночку:
— Они все здесь. И даже немного больше. Ни в чём себе не отказывай. Будем считать, что ты их вложил в мамин банк, а теперь она отдаёт тебе их назад с процентами. И кстати всё это, — делая круговое движение рукой, — другая квартира и машина, завещаны тебе.
— Ну, мамочка! Перестань! Ты ещё такая молодая. Живи долго... , — Порывисто обнимая и целуя её, сказал сынок.
Мы поцеловались. Совсем не так, как мама и сын. Она попросила меня возвращаться поскорее.
***
В поезде я предался весёлым мыслям. Кажется, я искал себе мамочку: такую, какая была у меня раньше. А она была у меня буквально под носом — моя настоящая. Молодая, красивая, любвеобильная. Но конечно мне не очень хотелось называть её мамочкой — Танюшей, Танечкой или ещё как-то. И мне было совершенно наплевать, что это порицалось обществом. Я ведь и так делал многое, что не укладывалось в рамки морали этого общества. Я был белой вороной... Нет белым драконом, высовывающим свой язык. Я как бы показывал его этому обществу.
Но главное было в том, что она моя Танечка была на моей стороне. Я был уверен,
