захочет признаться, сама тебя найдет. А если не найдет, значит любовь прошла. А если прошла, значит, ее и не было.
Вот такая вот убийственная логика моего педагога. Что ж, пустое занятие — спорить с учительницей. Тем более, с такой... Инна страстно целует меня в губы. Упругая женская грудь возбуждающе щекочет меня. Я обнимаю ее и еще раз заваливаю в постель...
* * * *
Когда я вышел на рассвете от Инны Александровны, изнеможённый и удовлетворенный ночным свиданием, ОНО и случилось. Опять и навсегда...
Тьма... Ее боишься и уважаешь. Ее прислала авансом Смерть — мой последний соперник. И нужно держать удар, каким бы больным он не был. Меня, ослепшего, привезли в ту же клинику, где доктор-всезнайка поставил мне смертельный диагноз. Я все надеялся, что черное полотно спадет с глаз, уколы помогут, и я еще увижу солнечный свет, маму, одноклассниц, Инну и всех остальных, кто наполнял мою жизнь. Но надежда не оправдалась.
Обо мне написали газеты и интернет-сайты. «Звездная болезнь», «Надежда российского бокса смертельно болен», «Бой со смертью» и подобные названия пестрили в СМИ, вызывая сожаление, участие и прочие чувства. А на следующий день, когда я один на один с темнотой лежал в палате хосписа с отсчетом утекающего срока жизни, дверь открылась. Я услышал легкие шаги со стуком каблуков. Это не мама. Кто же?
— Здравствуй, Саша, — услышал я незнакомый голос.
Поклонница чемпиона Сучкова? Зачем ты пришла? Я никогда не смогу больше драться.
Легкое касание влажных губ. Поцелуй в темноте. Привет из женской школьной раздевалки. Гостья с приятным мелодичным голоском поцеловала умирающего боксера.
— Кто ты? — спросил я гостью во мраке.
— Это я, Таня.
— Какая Таня? — не понимаю я.
— Смирнова. Саша, забыл? Твоя одноклассница.
Напрягаю память.
— А свои первые перчатки тоже забыл, чемпион? — мне показалось, она улыбается. — Ты, отмечу, ими здорово воспользовался... Я та, которая их тебе подарила.
Все екнуло внутри. Больничная кровать заскрипела. Танька Смирнова? Тихая толстушка?
—. И та, которая поцеловала меня в раздевалке, — продолжаю я. И призналась в любви. Силюсь, пытаясь вспомнить эту курносую, непривлекательную девчонку. Но разочарования нет, скорее, любопытство.
— Я узнала, что с тобой, и пришла, — объяснила она. Милый, участливый голос одноклассницы.
— Но почему «П»? — пытаюсь разгадать этот ребус.
— А ты забыл мою детскую кличку? Ту, какой обзывались школьники?
«Она постоянно жевала пирожки, и ее так и называли...»
— Танька Пирожок!
— Ну, вот и вспомнил.
Так все открылось. Танька Пирожок, Таня Смирнова выросла и пришла навестить свою бывшую любовь. Последние слова я сказал громко и вслух.
— Любви бывшей не бывает, — искренне и твердо заперечила девушка. Прозвучало, как фраза волшебницы из детской сказки. Я заткнулся. Я не мог спорить с истиной. Сколько людей, столько и истин. Она взяла мою руку в свою, и я почувствовал теплоту. Инстинкт подсказал, что она собралась быть со мной до конца.
... Она приходила каждый день. Мы часами разговаривали. Она призналась, что все эти годы мечтала, но боялась разыскать меня, считала, что «звезде» не подойдет обыкновенная девчонка. Смеюсь, отмечая ее ошибку, Таня — необыкновенная. Я по-новому открывал для себя эту девушку, ее интересы, впитывал ее доброту. Мы нашли много общего. И очень уж Таня понравилась моей маме. «Вот такая тебе и нужна», — сказала мамочка однажды, когда Таня ушла пообщаться с доктором. А когда пришел Димка и застал рядом Таню, то долго восхищался, как она круто изменилась.
— Классная девочка, ты бы ее видел, — сообщил мне Димка, выбрав момент, когда Тани не было. — Стройняшка, фигурка и мордочка — супер. Никогда бы не поверил, что это — Танька Пирожок, — возбужденно передавал он мне свои впечатления. А кто поверил бы, что я стану боксером-профи, когда я получал тычки от сверстников? Кто поверил бы,
