влюбить, порхая от девчонки к девчонке в перерывах между тренировочными циклами.
Или я неправ?
— Скажи-ка, Дим, — спрашиваю я. — А кто мне тогда подарил те боксерские перчатки? На мой день рождения? Помнишь, о чем я?
Димка мысленно улетел на 11 лет назад, потом ответил:
— Не знаю. В классе тогда пошушукались какое-то время, но так никого из девчонок и не вычислили. Никто не видел, как эти перчатки положили.
«Жду, с любовью. Твоя П.». Может, она до сих пор ждет меня? Я после школы не особенно с одноклассницами-то и виделся, точнее сказать, не виделся вообще. На всевозможные встречи выпускников я из-за загруженности спортивной карьерой не попадал. А ведь тот подарок одной из влюбленных в меня одноклассниц изменил всю мою судьбу. Я не попал бы в бокс, и не... Дальше продолжать не хотелось.
— Как же найти ее? — говорю я Димке мысли вслух.
— Замучили школьные воспоминания? Тебе мало поклонниц или ради интереса? — весело, по-своему трактует он мое любопытство. — Давай прикинем. «П.». Этих «П» у нас в классе было всего две — Полинка Ершова и Ленка Павлова. Первая буква либо имени, либо фамилии. И обе девочки — высший класс.
Я и тогда думал об этом, всматриваясь еще долго то в Полину, то в Лену, пытаясь зацепить подсказку, их симпатию ко мне и что-то большее. Но они до самого конца школы хоть и относились ко мне хорошо, однако ничем не подтвердили текст той открытки. Но и тогда я понимал, что мне следовало быть более решительным. Сделать встречный шаг — это уже зависит от парня. Мои дни подходят к концу, о чем Димка, конечно, не знает. Они, как капли ушедшего дождя, высыхающие под ярким солнцем. Нельзя дать испариться последней капле.
— Димка, — сказал я. — Ты со всеми общаешься. Помоги мне найти девчонок.
... Я сижу в авто возле дома Полины. Уже вечер, и я надеюсь, что узнаю ее. Номер телефона не нашел, только ее адрес, и сейчас всматриваюсь в сумерки, стараясь не пропустить знакомую и одновременно незнакомую для себя женскую фигурку. Стройная брюнетка на высоких каблуках с по-прежнему распущенными волосами уверенно шагает к парадному. Я выхожу к ней.
— Саша, — сперва удивленно, растерянно, но затем с довольным, теплым огоньком в глазах произносит Полина. Принимает большой букет роз и вбирает своим вздернутым носиком их аромат, одновременно всматривается в меня, будто видит впервые. Я сильно изменился, отмечает она.
— Изменился? — деланно недоумеваю я. — И как же?
— Подрос, — смеется Полина и целует меня в щеку. Она видела меня по телевизору, но только сейчас, по ее словам, заметила, насколько я возмужал. Стал другим. И она, как и я ее, ну очень рада меня видеть.
— Если ты только сможешь, давай поужинаем вместе, — предлагаю я. — В любой день, когда у тебя получится.
«Только не затягивай» — хотел добавить я, но деликатно сдержался. Я знал, что она замужем. Прочла ли Полина мои мысли или была какая-то другая неведомая мне причина, но услышал то, на что рассчитывал лишь в душе:
— Поужинать с тобой? — лукаво улыбается одноклассница. — Да хоть сейчас.
... Когда девчонка взрослеет, у нее появляются другие привычки, а детская уверенность школьной красавицы сменяется самодостаточностью и стилем. Но глаза, ее голубые жемчужинки остались теми же, во всяком случае, для меня. Именно об этом я думал, когда мы с Полиной сидели в ресторане за легким ужином, запиваемым вином и морковным соком. Она много расспрашивает обо мне и о моем пути к успеху, с удивлением узнала, что у меня нет постоянной девушки, и я до сих пор веду образ жизни холостого ковбоя.
— Наверно, нет отбоя от девчонок, — с улыбкой замечает она. — Красивым мужиком ты стал, Саша. А был маленьким и незаметным. Но я тебя замечала, умного и смелого мальчика.
Вспоминаю касание Полининых пальцев, когда она вытирала мне платком разбитую Стасом губу. Она красива той сформированной красотой, которую получают в награду юные
