груди с торчащими ... сосками, натянутая кожа на животе.
— Да, в таком виде. — Я сглотнул ком. — И очень даже. Понимаю, — я заспешил, — нехорошо с женой друга, беременной. Понимаю, но...
— Забыли. — Она накинула халат. — У нас ничего не было. — Какие глаза стали у неё! Живая сталь! — Ты понял?
— Понял. — Да, понятно, понятно. — Только, Оль, скажу честно — то, что было открыло для меня...
— О! — Она усмехнулась. — Наша пьянчужка проснулась. — По коридору шлёпали босые ноги. — А то, что никогда не забуду сегодняшнюю ночь, то на все сто.
— И я.
На кухню, придерживаясь за стенку, вошла Лидка. Вы видели вариант «я упала с сеновала — тормозила головой»? Вот она была в таком состоянии. Плюхнувшись голой задницей на табуретку, сложила руки как примерная ученица, осторожно уложила на них свою голову. И затихла.
— Ну, пьянчужка? — Ольга не запахивая халата, наклонилась к ней. Груди вновь продемонстрировали свою притягательную тяжесть и стопроцентное выполнение закона Ньютона. Но моей Дике ничего не надо было. Она молча пошевелила пальцами.
— Поправиться ей надо. — Я шагнул к чайнику. — Давай сделаю тебе чай?
— Лучше дай ей это. — Ольга вытянула из холодильника стакан. — Это рассол. Пей.
— М. — Она сморщилась, но стакан выпила, морщась от боли двигающихся мышц шеи, лица, рук. — Умираю.
— Полагаю, что вам надо задержаться. — Ольга кивнула на вновь замеревшую Дику. — Она в таком состоянии никуда не поедет.
— Видимо, да. — Ещё несколько часов с Ольгой! — Пойду, уложу.
— Не отпускай! — Лидка вцепилась в меня. — Когда ты рядом, мне легче. — Она тянула меня в койку, занимая место Ольги.
— Ложитесь. — Она стояла позади, чем-то довольная. — И трусы не ищите — бросила ваше бельё в стирку. Проснётся, а оно уже высохнет.
— В стирку? — Я удивился.
— Заляпали вчера спермой. — Она, как-то стесняясь, произнесла эти слова. Мы вчера заляпали спермой?
***
Возвращение было подобно отступлению потрёпанного войска с поля боя. Лидка — раненный боец, я полукровная единица, обслуживающая и себя, и раненного бойца. Заняв купе и освободившись от энной суммы для обеспечения нашей одинокости, я улёгся на полку смотреть фильм. Дика с виноватым видом сидела на соседней полке, изредка бросая взгляды на меня. Но я ничего не понимал, просто смотрел фильм. В какой-то момент, я остановил фильм, похлопал по полке.
— Лезь ко мне. — Она с готовностью нырнула, прижалась. — Поспи. Это помогает. Я сделаю звук потише.
— Миш, а ты не сильно сердишься на меня? — Она решилась прояснить вопрос. Как всегда. Не может быть оставлен ни один непонятный вопрос. — А?
— За то, что напилась? — Я пристроил её голову на плече. — Как же я могу осуждать? Просто больше не надо пить так много. Сразу.
— Я больше не буду. — Она всё равно не остановится. — А Ольга?
— Что Ольга?
— Ну, что было. — Она не хотела напрямую говорить. Первым должен сказать это слово я.
— А что было? — Я усмехнулся. — Ты пришла пьяная. Улеглась голышом, — она словно отмечая контрольные точки, чуть заметно кивала головой, — потом попробовала пристать ко мне, а затем уснула, зажав член в руке.
— И всё? — Она удивлённо раскрыла глаза.
— И всё. — Я прижал её к себе. — А что?
— Знаешь. — Она вздохнула. — Мне показалось, что мы... Втроем... Она у тебя... Я её... Потом ты меня при ней...
— О какие у нас сны!? — Нет, такое лучше оставлять в тени шкафов. Скелеты должны занимать свои места вовремя. — Ну-ка, ну-ка, расскажи.
— Нет. — Она замотала головой. — Нет.
— Ладно. — Я повернулся к ней. — Расскажи. На ушко. — Я зашептал ей на ухо. — Никто не услышит.
— Дурак. В купе же никого нет. — Она жалась ко мне, всматриваясь в глаза. — Говори — не говори, никто не услышит.
— Тогда чего мы медлим? — Я встал, щёлкнул затвором, закрывая купе. Ремень на джинсах сам расстегнулся, а молния просто фыркнула, выпуская меня из объятий.
— Прямо вот так? — Она тянула
