мне еще?... Одному, конечно, не прикольно, тем более тут на вайфае родительский контроль такой — никуда не выйдешь, только Пушкина почитать, или там про Россию что-нибудь... Я вот, пока тебя ждал — детскими всякими игрушками баловался. В адреса играл...
— В адреса? Это как?
— Скажи какой-нить адрес. Любой. Только быстро!
— Суворова, 9, квартира 56, — выпалила Сашка.
— Ээээээ... Восемь-шестьдесят пять! Это легкотня.
— Что «восемь-шестьдесят пять»?
— Восемь букв, и 9+56 будет 65. Су-во-ро-ва. Надо быстро посчитать, а тебе надо было говорить «раз, два, три». В этом игра. Понял?
— Понял, — ответила Сашка, хоть и ничего не поняла.
— Ну вот, — Алеша располагающе улыбнулся. — Детская фиготень, но прикольно... Тебе сколько лет?
— Во... Шестнадцать, — сказала Сашка, вовремя сообразив, что для убедительного закоса под мальчика лучше скостить два года.
— А мне уже восемнадцать, прикинь? Совершеннолетний, блин... Это хорошо, что ты младше. Буду чувствовать себя при тебе крутым мужиком. Шутка... А у тебя девочки уже были?
— Были, конечно.
У Сашки были мальчики, целых три штуки, поэтому она говорила так уверенно.
— Расскажи!!! А ты... уже трахался?
— Нет, — решила не врать Сашка. — Только целовался, и немножко раздевашки... А что тебе рассказать про девочек?
— Вау! Ты раздевал девочек? Сильно? Пись... пизду видел? А сиськи?
— Видел. И то, и другое.
(На самом деле раздевали ее, и только до лифчика — дальше ей стало страшно, а мальчик обиделся и убежал.)
— Ну? Расскажи! А какая она?
— Кто?
— Ну... пизда.
— Пи... пиз-да... она... ну... — рот у Сашки вдруг одеревенел, и сама она стала розовой — вся, до кончиков ушей.
— Не хочешь говорить — не надо... Тебе, видно, везет на девчонок. Еще бы, ты ведь красавчик.
— Красавчик?..
— А то! Фэйс у тебя смазливый, как у девки, прям итальянский прынц. Это как раз то, что им нравится... Глянь, — он достал айпад, заговорщицки кивнув Сашке, и включил какой-то фильм. — Щас... где оно... вот!
Это была любовная сцена с раздеванием сисястой героини, но без секса. У Алеши был такой вид, будто он делится чем-то сверхзапретным.
— Как тебе?
— Круто... Но ведь это же вполне невинная сцена, — сказала Сашка. — Ты что, никогда не видел порнушки?
— Какое там! Я же говорю — парентал контрол... Расскажи мне про девочек, какие они.
— А ты что... и девочек не видел? — спросила Сашка.
— Одетых видел... давно. А голеньких — не-а, не видел, только вот так, на экране. И не увижу уже, это верняк. Обидно, блин...
«Почему?», хотела спросить Сашка, и не спросила, язык не повернулся.
С полминуты они молчали. Алеша смотрел куда-то в сторону, в никуда, она — на него.
Потом она вдруг быстро нагнулась и поцеловала его. В губы.
Алеша отпрянул:
— Ты что?!
— Ничего, — тихо ответила розовая Сашка, нагибаясь к нему снова. Алеша отполз от нее.
— Эээй, ты что, педик?
— Я не педик. Я девочка, — шептала Сашка, пытаясь дотянуться губами до Алеши. Тот отползал от нее боком, как краб.
— «Девочка?» Точно педик... — бормотал потрясенный Алеша.
Сашка вдруг выпрямилась.
«Как же это обидно — быть мальчиком», думала она...
— Ну как тебе доказать?!
Был только один способ сделать это.
Секунду или две Сашка колебалась, затем стала снимать куртку.
Под ней была блузка. Сквозь легкую ткань проступала грудь без лифчика; обычному взгляду этого хватило бы, но Алеша продолжал смотреть на нее, как на привидение.
Перешагнув рубикон, Сашка расстегнулась, а затем и разделась по пояс.
— Ваааааауууу! — прошептал Алеша.
— Челюсть подбери, — сказала ему Сашка, стягивая с себя джинсы с трусами. «Я голая... перед мальчиком...», думала ... она. В груди леденило, и она торопилась избавиться от тряпок, пока не стало совсем-совсем страшно.
Все. Свершилось... Одна нога из трусов... другая... Все. Голая.
— Теперь веришь? — спросила она Алешу, стараясь говорить насмешливо.
Его взгляд проникал
