крутились вокруг девушки, смазывая её раны особыми мазями, кремами и настойками, которые по словам Миларда скоро излечат все ссадины. Особенно тщательно невольницы обращались с поцарапанными и разбитыми ступнями принцессы, после чего надели ей на ноги аккуратные мягкие туфельки.
Гила, всё это время стоявшая в стороне и наблюдавшая за преображением своей подопечной, только ухмылялась, за что была удостоена размашистой оплеухи. Утерев кровь с губ, она приступила к своим обязанностям: подбору одежды и украшений для новой фаворитки Господина.
Одежда Ильмы представляла длинный отрез дорогого шелка с прорезью в середине. Разрез спускался почти до пояса как спереди, так и сзади, оставляя открытой спину и почти не закрывая грудь. Длина «платья» едва доходила до половины бедер. На талии эта накидка перевязывалась толстым плетеным шнурком с массивными кистями на концах.
Когда все процедуры были закончены, Господин водрузил Ильме на голову серебряный обруч с большим рубином и сказал, что это — символ его власти. Все слуги мгновенно склонили головы, а рабыни, включая Гилу, опустились на колени и оставались в таком положении, пока девушка не разрешила им встать.
Милард долго ходил вокруг принцессы, поправляя и одергивая одеяния, потом отошел на несколько шагов в сторону и велел рабыне пройтись по комнате.
— Великолепно! — заключил он и жестом выгнал всех из покоев, задержав только Гилу, схватив её за локоть, — Теперь ты будешь прислуживать ей.
— Да, мой Господин, — старшая рабыня склонила голову.
— А сейчас ты проведешь её по всем помещениям и всем слугам скажешь, что отныне Ильма — старшая рабыня, а ты — её служанка. Ты поняла?
— Да, мой Господин, — снова отозвалась Гила.
— И теперь ты её будешь называть госпожой.
— Да, мой Господин, — голос женщины дрогнул.
Когда они вышли в коридор, Ильма притянула к себе Гилу и шепнула на ухо:
— Какая разница, как кто кого будет называть? Ведь теперь у нас появилось чуть больше свободы. Мы сможем осуществить то, что задумали и то, о чем ты мне так и не рассказала.
— Ты глупа, госпожа! — воскликнула женщина, — Милард не так прост, как тебе показалось. Завтра настроение его изменится, и мы обе можем угодить в камеру пыток, откуда еще никто не выходил живым.
— Это мы еще посмотрим, — улыбнулась принцесса.
Теперь жизнь не казалась Ильме такой беспросветной и пустой. Вскоре она перестала обращать внимания на оковы и ошейник. Пользуясь предоставленными вольностями, девушка часто уходила в парк и подолгу там гуляла среди вековых деревьев, радуясь теплому солнцу, журчанию маленького ручейка, извивавшегося среди камней.
Все вокруг относились к принцессе с подчеркнутым уважением. Даже старший конюх Терри, завидев рабыню, подобострастно склонял голову в поклоне. Будучи от природы трусоватым, он вовсе не хотел из-за какой-то девки навлечь на себя гнев Господина, а следовавшая по пятам Гила с неизменным хлыстиком в руке наводили на этого кривого и сгорбленного человека животный страх.
Изменился и сам Милпрд. Он уже не таскал в свои апартаменты молоденьких рабынь и не устраивал там кровавых оргий. Теперь молодой человек был поглощен своей новой фавориткой, которая могла удовлетворить его не только необузданный сексуальный пыл, но и была прекрасной собеседницей, а порой и мудрой советчицей. Убедившись в недюжинном уме рабыни, Милард начал проводить совещания в её присутствии, часто интересуясь мнением принцессы и делая соответствующие выводы.
— Это нам на руку, — говаривала Ильма своей служанке, — Теперь мы в курсе всех дел Хозяина. Только осторожность и еще раз осторожность! Иначе сгорим.
Беда грянула, как гром среди безоблачного неба! Однажды, прогуливаясь по аллее парка, Гила в пылу разговора проговорилась, что послала письмо через доверенного человека, и теперь ждет ответа.
— Тише, прошу тебя, —
