я, но улыбаться не стала.
Покопавшись у меня за спиной, он затянул на моей шее широкий кожаный ремень-ошейник.
— Вот теперь всё, — сообщил парень, — Можем ехать.
Он встал сзади меня и медленно покатил каласку по коридору.
— У меня для тебя плохие новости, — начал он, — Мне приказано отвезти тебя к госпоже Эльзе. Я так понял, что она тебя купила. Если это так, то теперь ты — её рабыня. А госпожа Эльза — очень жестокая женщина. Да она просто садистка. Так что будь с ней поаккуратнее. Не зли её. Хотя, от тебя ничего не зависит. Эта гадина всегда делает то, что ей взбредет в голову. Уже не одну рабыню в могилу загнала, а двух девушек довела до сумасшествия. Но это — не самое страшное. Эта немецкая дрянь хочет при тебе допрашивать Марту. Собери нервы в кулак. Марта — сильная девушка. Она сможет долго выдержать пытки. Помоги ей. ... Не кричи и не дергайся, когда будешь сидеть там. Советую думать о чем-нибудь отвлеченном. Иногда помогает. Я, правда, не знаю, зачем ты там нужна, но, думаю, Эльза хочет сломить волю Марты. Только сомневаюсь, что у неё это получится. Но эта стерва будет лезть вон из кожи. Дело в том, что Марта — тоже немка, только добрая и справедливая. Вот эта тварь и бесится, а сейчас подвернулся подходящий случай отомстить. Они враждуют с того времени, когда Марта появилась здесь. На второй же день произошла драка. Марта так отделала эту фашистку, что та неделю из своей квартиры не вылезала. Раны зализывала. Чтоб она сдохла!
Я, словно, погрузилась в плотный туман, слушая охранника. Конечно, мне предстоят великие испытания, находясь в рабстве у этой редкостной стервы, но присутствовать при пытках — этого я могу и не выдержать.
— Так вот я и говорю, — продолжал парень, — Будь осмотрительна и осторожна. Я тебе уже говорил, что Селине удалось уйти. Я очень надеюсь, что она не будет сидеть без дела и вернется сюда не одна. Конечно, будет бойня, много крови, но, я думаю, погибнуть за свободу лучше, чем жить в рабских цепях. Надо надеяться, и всё будет хорошо.
— Хороший парень, подумала я, — Только что он сам здесь делает? Надо будет при возможности спросить его. А может, это такая у него маска? Странно!
Парень замолчал. Мы въехали в просторный хорошо освещенный коридор и остановились у высокой резной двери.
— Вот и на месте, — как-то грустно прошептал охранник, — Ты это, не держи на меня зла. Может, еще встретимся при более приятных обстоятельствах.
Я пожала плечами. Он еще раз вздохнул и постучал в дверь. Створка распахнулась, и я очутилась в большой светлой комнате. Первое, что я увидела, это был огромный тяжелый письменный стол, на котором с правой стороны стоял старый телефон, а с левой — настольная лампа со стеклянным абажюром.
За столом, развалившись в огромном кресле, сидела сама госпожа Эльза, моя хозяйка, чтоб её черти разорвали! В этот раз её фуражка лежала сбоку на столе, и я без проблем рассмотрела прическу. Хотя, честно говоря, смотреть там было не на что. Волосенки у этой, с позволения сказать, красавицы были жиденькие. Короткая, почти под «ноль» стрижка белесых волос очень смахивала на «Гитлер-югент».
За креслом Эльзы на высокой подставке из чорного отполированного гранита красовался бюст её кумира Адольфа Гитлера, а на стене висел портрет её, видимо, родственника-эсэсовца в парадном мундире и с тупым выражением того, что принято называть лицом.
— Ага! — моя новая госпожа даже подпрыгнула в кресле, — Вот и наша америкашечка!
Она небрежно махнула рукой, и охранник направился к двери.
— Стоять! — рявкнула немка, — Ты что, свинья, дисциплины не знаешь?
— Я знаю дисциплину, — спокойно сказал парень, — Но перед всякой нечистью тянуться не собираюсь.
— Что ты сказал, свинья? — госпожа Эльза побагровела.
— А за свинью, — охранник вышел вперед и встал между мной и немкой, — Я тебе твою плетку в жопу засуну.
— Хватит, — вдруг услышала я голос позади
