руку и отпустила меня. Клара встала со своего места и подошла ко мне, держа в руках свой хлыстик. Только сейчас я заметила, что одета она была не как всегда. Её тощее длинное тело было обтянуто коротким сильно декольтированным платьем их латекса, а на ногах были сапоги на высокой шпильке с заостренными носками. Ну, вылитая госпожа из порнофильма!
Правда, почти все те «госпожи» обладали объемистыми бюстами и сравнительно приятными физиономиями, не говоря уже о фигуре.
В данном случае же всё было с точностью до наоборот. Новоявленная «госпожа» была длинной, плоской и страшной на морду. Хоть бы она в зеркало на себя взглянула прежде, чем натягивать такой наряд! Но гонора у неё хватило бы на десятерых.
Так вот эта сушеная акула стояла надо мной, расставив свои кривые тощие хожни, и постегивала себя хлыстиком по бедру. Вдруг она неожиданно с силой стегнула меня по спине. От неожиданности я взвизгнула, что привело всех присутствующих в неописуемый восторг. Только, пожалуй, не смеялась одна Аманда. Сидя в своём углу, она с ужасом наблюдала за всем происходящим. А может быть, с интересом?! Глаза её были расширены, рот приоткрыт, а закованные в кандалы руки подрагивали.
«Госпожа», тем временем, театрально строго посмотрела на меня сверху вниз и еще раз, только не сильно, стегнула меня по спине.
— Встать! — гаркнула она, — Встать на ноги!
Я поднялась.
— Стриптиз видела когда-нибудь? — неожиданно спросила Клара.
— Нет, — честно ответила я.
— Что ты её спрашиваешь? — сквозь смех простонала Линда, — Она у нас девочка правильная, не испорченная.
— Вот мы её сейчас и испортим! — проорала Дора.
— Тихо, вы! — крикнула Клара.
Еще раз взглянув на меня, она похлопала лепестком хлыста по моему животу и вкрадчиво приказала:
— Засовывай свою ручку в трусики и начинай себя ласкать. Только медленно и сексуально. И выгибайся.
— Это как? — я смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Работай, рабыня! — вдруг заорала «госпожа», — Или я тебя выдеру до полусмерти!
— Но я не умею! — вскричала я и тут же получила хлыстом по грудям.
Боль была сильной, я завизжала и заплакала, обхватив себя руками. Все вокруг снова заржали, как сумасшедшие. А Клара, схватив меня за волосы, запрокинула голову и прошипела, как старая кобра:
— Или ты будешь делать то, что тебе приказывают, или я тебя исполосую до неузнаваемости!
Давясь слезами, я запустила руку в трусики и стала водить по сжавшимся от страха и боли половым губкам.
— Рожу выровняй и стонать не забывай, — советовали со всех сторон.
Я изо всех сил старалась хотя бы отдаленно демонстрировать наслаждение, но ничего не выходило. Слезы лились рекой, из носа капало. Какая уж тут сексуальность?! Издевательство сплошное.
— На койку её! — вдруг завизжала темноволосая девка, до сих пор молча наблюдавшая за моими действиями.
Я даже не успела сообразить, как меня подхватили сразу несколько пар рук и швырнули на низкий топчан, растянув за ноги и руки к углам, как морскую звезду. Кто-то сорвал трусики и запихал их мне в рот, при этом предупредив, что, если я попытаюсь их выплюнуть, мне их затолкают в желудок. Я почувствовала, как меня крепко привязывают к лежанке.
— Тащите соску! — услышала я.
Две девки тут же откололись от компании. Я увидела, как они волокли к топчану упиравшееся и мычавшее тело, обтянутое с ног до головы тонким разиновым мешком, поверх которого был надет длинный желтый клеенчатый фартук. Лица «соски» я разобрать не могла. Голова её была затянута в невольничий шлем, а рот, видимо, был заткнут кляпом с широкой накладкой. Но то, что это была девушка, я поняла сразу по выпиравшим грудям.
«Соску» уложили на доску на колесиках животом вниз и примотали кожаными ремнями. Руки несчастной были заведены назад и помещены в карман мешка. Доску подкатили к «моей» лежанке так, что голова несчастной уперлась мне в
