ныряя между бедрами госпожи, то поднимаясь, словно стараясь глотнуть новую порцию воздуха, чтобы снова погрузиться в пучину, девушка сама вдруг почувствовала, как низ её живота стало приятно греть, а из раскрытой норки потекла теплая смазка.
Эльвира, то выгибаясь, то обессиленно падая на постель, уже не стонала, а хрипела, подергиваясь всем телом в такт ласкам своей рабыни. Внезапно, схватив её за волосы, она подтянула девушку к себе и впилась в неё губами, на несколько секунд лишив её возможности дышать. Отлепившись, госпожа, не выпуская из руки волос, прижала невольницу с своей груди.
Тина обхватила надувшийся сосок губами и стала сосать, как большую соску, причмокивая и посапывая.
— О-о-х! — вдруг раздался стон госпожи.
Девушка подняла голову и увидела глаза Эльвиру, полные слез и горевшие, как два огромных уголька. Женщина натянуто улыбнулась и внезапно прижала девушку к своей груди, гладя по волосам и шепча что-то неразборчивое.
Рабыня даже оторопела от такой неожиданной нежности со стороны своей свирепой хозяйки.
— Где же ты научилась этому? — вполне добродушно прошептала Эльвира.
— Я вспомнила, — ответила девушка, — Как меня ласкала подруга. А вам понравилось, госпожа?
— Молчи, — Эльвира прикрыла ей рот рукой, — Полежим в тишине.
— Да, госпожа, — еле слышно сказала рабыня и замерла, прижавшись щекой к полной и еще упругой груди женщины.
Часы пробили полночь. Эльвира лежала неподвижно, только её рука нежно поглаживала стриженые волосы своей пленницы. Тина, боясь шевельнуться, лежала на груди хозяйки. Это были самые счастливые минуты, с тех пор, как она стала рабыней. Девушку не били, не издевались, не обзывали самыми последними словами. Даже связанные за спиной руки и тесный ошейник не могли омрачить этой маленькой радости.
— Пососи мою грудь, — плаксиво попросила госпожа и вдруг добавила, — Пожалуйста!
— Да, госпожа, — Ти обхватила сосок хозяйки и принялась медленно втягивать его себе в рот, дразня его язычком.
— Как славно ты это делаешь, — простонала Эльвира, — Еще! Еще!
Рабыня втянула в рот часть груди и слегка сжала зубы. Нежная плоть начала пульсировать под её нажимом, а сама женщина снова начала хрипло дышать. Внезапно она выгнулась дугой и, издав протяжный и громкий стон, тяжело рухнула на подушки.
Девушка насторожилась. Но опасения её скоро прошли, когда госпожа, схватив невольницу за плечи, ловко перевернула её и положила на бок, а сама потянулась рукой к промежности.
— Ой! — вскрикнула от испуга Тина.
— Что случилось? — Эльвира настороженно посмотрела на девушку, — Я тебе сделала больно?
— Нет, госпожа, — дрожащим голосом проговорила Ти, — Я... Ну, я еще...
— Как? — изумилась женщина, — Ты еще девственница?
— Да, госпожа, — смущенно произнесла рабыня.
— А как же ты с подружкой?..
— Алька не вставляла в меня ничего, — краснея, начала объяснять Тина, — Она и пальчики не глубоко всовывала.
— Для кого же ты берегла свою гордость? — рассмеялась Эльвира.
— Ну, госпожа, — нерешительно начала девушка, — Я думала, что парню, который женится на мне, будет приятно осознавать, что он у меня первый.
Тина не лукавила. Конечно, она не была пуританкой, но всегда соблюдала границы, за которые не допускала никого из своих ухажеров. Даже Алине не разрешала переходить этот рубикон, как та и не старалась всеми правдами и неправдами лишить подругу девственности.
— Да-а, дела, — протянула Эльвира.
— Госпожа, — позвала девушка.
— Ну, что? — хозяйка поцеловала девушку в лоб.
— Вы считаете, что я не права?
— Кто знает? — госпожа взяла в ладони голову пленницы, — Дело в том, что скоро приезжают мои дети. Арика я еще смогу удержать. А вот Вика меня давно не воспринимает всерьез. Делает, что ей в голову взбредет. Там, в кампусе, где она жида, когда училась в своем университете, царила свободная любовь. Но моей доченьке с
