обратно? — Я не против, раз вам нравится. — Ещё как! Такой прелестный огурчик! Так бы и съела его! — Попробуйте! — Ты не против? Правда? — А почему бы и нет? Давайте попробуем...Она опять высоко подскакивает, чтобы поцеловать меня, но затем не возвращается на прежнее место, а устраивается на коленях рядом и, склонившись, прикасается губами к самому кончику огурца, лижет его языком и через какое-то время осторожно берёт в рот и начинает сосать. Делает это она явно неумело, явно только для того, чтобы лишний раз проявить свою благодарность. Приятно, но больновато от прикосновения её зубов к возбуждённой плоти. — Спасибо, — говорю я, — но лучше не надо.И освобождаюсь от этих чересчур уж острых в буквальном смысле этого слова ласк. — Не понравилось, значит, — делает она заключение. — Признаюсь, мне тоже это в некоторую тягость. Но я же обещала ни в чём не отказывать... Я даже не знаю, что ещё придумать, чтобы позволить тебе завершить своё дело и получить необходимое наслаждение. А то получается как-то странно: ты мне его доставил, да ещё с излишком, а я тебе — нет...Я, конечно, мог бы уговорить её занять позу, принёсшую мне такой успех в сношениях с госпожой Самариной во время свидания с ней в Подольске. А это воспоминание приводит меня к мысли, не предложить ли тётушке то, на что госпожа Самарина уже, было, согласилась сегодня, да помешало появление её мужа, — не сзади, а в зад! — Вы никогда не пробовали сзади? — начинаю я издалека. — Ты хочешь попробовать меня сзади? — оживляется она. — Так в чём дело? Давай попробуем!.. — А если не сзади, а непосредственно в зад? — В зад? Это как так? Разве так можно? — Наверно можно, раз монахи этим издревле занимаются. — Но ведь это небось очень больно... — А разве вам не было больно в первую брачную ночь? — Было. Ну что? — А ничего. Ведь потом всё прошло. Не так ли? Почему бы не попробовать? Ведь вы обещали мне ни в чём не отказывать. Разве нет? — Да, обещала. Но о таком даже подумать не могла. — А вот мне вдруг пришла в голову такая блажь. — Действительно, блажь. Другого слова и не подберёшь... Но, верная своему обещанию, — поверь, очень искреннему, — я готова попробовать... Что и как надо делать, ты знаешь? — Я сам не пробовал, но кое-что прознать из книжек. Мы сами уже неплохо подготовлены к этому физически: мой огурец весь покрыт вашей собственной смазкой и слюной, но в смазке нуждается и ваш задний проход. Пуслюнявим палец. Но этого, боюсь, мало. Вазелин найдётся?Тётушка спускает ноги на пол, идёт к этажерке и достаёт баночку. — Кажется, это вазелин. Что с ним делать? — Намажьте мне как следует указательный палец, своею слюной смочите хорошенько мой огурец и забирайтесь на кровать, станьте на колени задом ко мне и позвольте мне побробовать.Когда она всё это выполнила, я приступаю к делу: вот кончик моего указательного пальца дотрагивается до её ануса, совершает лёгкие движения вокруг него и погружается внутрь, сначала по ноготь, потом на целых две фаланги. Она ойкает. — Ничего? — спрашиваю. — Вроде ничего, — отвечает она, сохраняя занятую позу с выпяченным ко мне задом.Я пристраиваюсь к нему поудобнее и, взяв в другую руку огурец, ввожу его, но не в анус, а в вагину и начинаю совершать там возвратно-поступательные движения. Тётушка охотно подмахивает мне, промычав что-то вроде: — Может, так и продолжим? Я не против. — Нет, — разъясняю я. — Это только, чтобы лучше смазать. — Жаль! — произносит она со вздохом. — Мне приходилось слышать такую поговорку: жалко у пчёлки в жопке. Вот сейчас самое время погрузить и моё жало в вашу попу. Я у же погрузил туда целых два пальца. Ничего? — Пока терпимо. — Придётся ещё малость потерпеть, когда я заменю их своим огурцом. Ох, как он
