В вечер вторника работы в клубе было не много, и шеф разрешил пораньше уйти домой. Я уже несколько раз подменяла других официанток, поэтому сегодня точно имела право рассчитывать на поблажки. Поясницу и шею ломило, босоножки на платформе и высоком каблуке надавили пальцы, голова уже шла кругом, хотя я прекрасно осознавала, что завтра утром меня ожидает семинар, перед которым нужно еще хоть что-нибудь прочитать. Нужные книжки уже недели две лежали аккуратной стопкой на полке, но до них так до сих пор и не дошли руки.
Последние посетители задушевно болтали, запрятавшись за уютными угловыми столиками. Я поймала на себе явно не невинный взгляд администратора Антона, и одарила его улыбочкой с упреком. Он виновато улыбнулся в ответ, вздохнул и раздосадованно повел головой, снова уткнувшись в монитор компьютера. Полчаса назад он опять предлагал проводить меня после работы и получил очередной отказ. Симпатичный он, конечно, этот Антон, но что-то у меня никакого настроения нет хоть сколько-нибудь терзать себе сердце.
Я глянула на наручные часы — без двух минут два. Ну, наконец-то! Обойдя зал слева и сделав ради этого большой круг, чтобы лишний раз не провоцировать Антона, я прошла по уже затемненному коридору в раздевалку и устало остановилась перед зеркалом, тут же снимая с себя тяжелые замшевые босоножки с бахромой и распуская тугой хвост на затылке. Черные волосы приятно рассыпались по плечам и спине, и я с наслаждением пропустила пальцы сквозь густые пряди, чтобы немного размять кожу головы. Я окинула себя критическим взглядом. Кажется, еще похудела — безумный ритм жизни и регулярные занятия танцами не могли не сказаться на внешности. Что осталось от той холеной избалованной домашней девочки с нежным мягким овалом лица и персиковым румянцем? Да ничего! В зеркале я видела заостренные черты, пронзительный холодный взгляд зеленых глаз с ресницами вразлет, тонкие надменные брови, непокорные волны черных волос до талии, остро очерченные ключицы, тоненькая талия, почти поджарый живот и длиннющие ноги танцовщицы. Видел бы ты, Антон, какой я была раньше! Впрочем, знаю, что тебя во мне привлекает сейчас, да на самом деле всех вас: повадки, движения и взгляд дикой кошки, недоступной и всем вам чуждой, а потому загадочной.
Я стянула с себя неприлично короткие узкие шорты с рваным краем и пояском из тонких полосок бежевой кожи (неотъемлемый атрибут униформы нашего клуба) и развязала стянутую на животе узлом клетчатую рубашку, оставшись в тугом спортивном нижнем белье. Закинув голову, я начала разминать шею, когда дверь вдруг скрипнула. Я медленно оглянулась через плечо и, ни капли не удивившись, увидела Антона, подпирающего плечом стену и скрестившего на груди руки.
— Стучать тебя не учили? — стараясь быть не слишком резкой и не слишком мягкой одновременно, поинтересовалась я, взяла со стула джинсы и быстро их натянула, не давая ему понять, смущена я или нет, и не прикрываясь. Он покусал губы.
— У тебя кто-то есть, Марин?
— Нет и в ближайшее время точно не будет, — холодно бросила я, надевая футболку и переходя к сапогам.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я этого не хочу. Неужели это так сложно понять?
— Но... , — он приблизился, явно пожирая меня взглядом.
Я не обращала на него внимания, продолжая собирать сумку, и потянулась за своей кожаной курткой.
— Что если ты влюбишься? Ведь это не зависит от наших желаний, — взволнованно выдавил из себя он.
Этот наивный вопрос невольно заставил меня тихо рассмеяться и встретиться с ним глазами. Я специально демонстративно смотрела прямо на него, цинично изобразив на лице унылую ухмылку. Мой бедный поклонник молчал.
Антон был крашеным блондином со стрижкой «ёжик», всегда старательно уложенной пенкой для укладки. Милый молодой человек с правильными тонкими чертами лица, худощавый, не качок, но крепкий,
