Эту ночь мы провели в спасательной капсуле. Мы с Джеймсом спали в кабине пилотов, женщины — в общем отсеке, а Свифт-старший — в медлаборатории, обколотый обезболивающими. Пока все мирно посапывали, я старательно обдумывал нынешнюю ситуацию. Двадцать человек, из которых трое мужчин. Причем, один — раненый, а второй — еще пацан. Боевой опыт — только у меня, и то — лишь против людей. С инопланетными формами жизни я встречался лишь на кибер-тренировках. Когда нас спасут и спасут ли вообще — этого не знал никто. Ситуация — отнюдь не из лучших...
С другой стороны, меня забавлял сам факт того, что вокруг меня семнадцать женщин, и ни одного достойного мне конкурента. Мистер Свифт вряд ли сможет даже просто ходить в ближайший месяц, а юный Джеймс и так вьётся за мной хвостом после того, как ему доверили турель. Оружия на борту хватало — пять лучевых ружей, два скорострельных лучемета, да еще турель. Продукты по идее были рассчитаны на три месяца жизни. В принципе, три месяца можно было прожить, горя не зная, а потом нас должны были уже и спасти... вот только в последнем я был не уверен. Где мы хоть находимся-то? Единственный, кто мог хотя бы теоретически это знать — это была та самая бортпроводница, которая держалась как-то отчужденно, и не сказала ни слова с самого приземления. Она явно что-то знала. Ладно, завтра допросим...
Наутро мы вышли на улицу — осмотреться. Утро было свежим и прохладным. Женщины пошли бродить по плато, Джеймс сидел наверху, в турели, вращал ее во все стороны. Я разрешил ему стрельнуть пару раз по кустам, которые были на ведущей к плато тропинке (в этом был смысл — надо было ее расчистить, чтобы заранее можно было заметить опасность). Турель затарахтела как бешеная, и через десять секунд тропинка просматривалась на километр. В капсуле осталось четверо: зажавшаяся в угол бортпроводница, юный стрелок в турельной башенке, раненый мистер Свифт и я.
Я подошел к девушке.
— А ты что сидишь в углу? Как тебя зовут?
— Мона, сэр. Я не хочу на улицу. Я вообще ничего не хочу. Оставьте меня в покое!
— Вот что, Мона, — зашептал я, — Я понимаю, что ты что-то знаешь про крушение. Знаешь то, чего не знают другие. Если ты не хочешь, чтобы тебя сейчас начал допрашивать весь наш «экипаж», то давай-ка ты расскажешь это мне!
— Сэр, пожалуйста, я ничего не знаю!
— Ну ладно, тогда расскажи, где мы находимся. Ты член экипажа, ты должна знать. И ты обязана ответить. От этого зависят наши жизни.
— Сэр... я... мы...
В этот момент из медлаборатории раздался стон нашего раненого. Девушка испугано вздрогнула, испугано обернулась и прошептала: «Хорошо, я скажу. Все скажу, только не тут. Давайте зайдем в кабину. Я не хочу, чтобы об этом знали другие. Они меня разорвут на части!»
Надо сказать, что девушка меня заинтриговала. Она говорила так, будто знала действительно что-то важное, а это знание было бы сейчас так кстати. В конце концов, она в какой-то степени наша надежда. Мы с ней зашли в кабину пилотов.
«В общем, мы с девчонками выпили лишнего. У Лины был День рождения, и мы переборщили. Было очень весело. Нас было человек пятнадцать... Ну... в общем стали играть в фанты. Мне выпал... мне выпал фант — пробраться в рубку управления и стащить оттуда что-то. Я же не знала!!!», — девушка навзрыд заплакала.
Я обнял ее. «Мона, давай дальше» — ещё мне тут истерик только не хватала. Девушка успокоилась, отбросила с лица прядь черных волос и, всхлипывая, продолжила.
— В общем, темно было. Я прокралась в рубку. А там помощник капитана со старшей бортпроводницей... поэтому она и не пришла к Лине. Я сидела втихаря, ждала пока они ото входа отойдут подальше. А они все поверхности перепробовали. Как она визжала! По-моему, там оргазма три было! Я даже обзавидовалась!
Но, мне фант надо было делать... Они стонут, заняты друг другом... Я прокралась к одному из пультов — гляжу на столе лежит что-то... Я потянула, а оно
