которые он только что распустил. Разряд... Еще разряд... Я выгибалась, как пантера, которую охотники поймали в сеть, лишая свободы. Когда я забилась в его объятьях в конвульсиях, металлический стержень с громким звоном упал на пол, а в меня вошел горячий член брата, до боли удушающего меня в пылких объятьях. Цепь скрежетала у нас над головой. Несколько мощных толков почти лишили нас обоих чувств. Опаляя мне жаром своего дыхания затылок, Митя отстегнул цепь с моих наручников и развернул к себе.
— Я люблю тебя, — с пугающей непоколебимой уверенностью выдохнул он.
— Я тоже тебя люблю, — пролепетала я, охватывая его за шею все еще сцепленными вместе руками.
Следующий солнечный и как всегда прохладный в северной столице день сулил нам весьма приятное времяпрепровождение: теплоходы, дворцы, фонтаны, рестораны, магазины только и ждали нашего капризного внимания. Но в обед позвонил этот ужасный тип Юрий Всеволодович и пригласил нас обоих на ужин. Конечно, это должен был быть деловой ужин с Митей, но меня он тоже настоятельно звал из вежливости, «чтобы очаровательная сестра не скучала в одиночестве». Честно скажу, шла я на это мероприятие с очень тяжелым сердцем, но отказаться было бы неудобно.
Зато мы с Митей как всегда разоделись в пух и прах, явившись в ресторан как на парад звезд, блистающие, дерзко красивые и самоуверенные. Впрочем, для данного заведения вид у нас был совершенно уместный. Юрий Всеволодович на самом деле оказался не совсем уж таким отвратительным, каким показался мне на первый взгляд. Конечно, большой симпатией к нему я все равно не прониклась, но по крайней мере он преподнес себя как хорошего рассказчика с неплохим чувством юмора. Тем не менее, вечер слишком затянулся, и я скучающе переключала взгляд с одного посетителя в зале на другого.
— Вижу, твоя очаровательная сестра уже утомилась, — лениво заметил Юрий Всеволодович вдруг.
Я виновато улыбнулась.
— Думаю, у меня есть кое-что, что могло бы вас обоих заинтересовать.
Он сделал знак своему человеку, дежурившему невдалеке за одним из соседних столиков, и через некоторое время ему принесли ноутбук. Я вопросительно взглянула на брата, но тот был непроницаем как всегда. Юрий Всеволодович неуклюже пощелкал по клавишам своими короткими толстыми пальцами, видимо, что-то загружая, а затем развернул ноут так, чтобы нам с Митей обоим был виден экран. Там проигрывалось какое-то видео, но оно было темным и без звука. Я слегка склонилась, чтобы рассмотреть, но вдруг лицо мое онемело, а все тело ослабло. Я отпрянула назад, в немом замешательстве глядя на Митю. Он ошарашенно уставился на экран: там стоял он сам, совершенно голый, и мастурбировал глядя на меня, полуобнаженную и прикованную цепью к турнику.
Митя вдруг вскочил с места. Его лицо налилось холодной яростью.
— А ну сел, сопляк! — вдруг взревел Юрий Всеволодович, изменившимся голосом, — Если не хочешь, чтобы все узнали, что твоя сестра — грязная похотливая шлюха, а ты сам — моральный урод и извращенец!
Казалось, весь ресторан слышал его вопли. Митя захлебнулся яростью, но все же сел, сжав кулаки, а я даже не чувствовала своего тела от овладевшего им ужаса. Мне впервые стало понятным, почему люди падают в обморок от сильного прилива чувств.
— Вот так, — презрительно сцедил Юрий Всеволодович, — В твоем положении, вонючий щенок, выступать неуместно.
Юрий Всеволодович развернул ноутбук к себе и какое-то время пялился на экран с самой гнусной сладострастной улыбочкой и елейным блеском в жгучих сверлящих глазах. Я то ли горела, то ли леденела с ног до головы и просто приросла к сидению, не смея ни вдохнуть, ни выдохнуть. Казалось все лица в ресторане были обращены на нас, все глаза сверлили нас взглядами, все уши жадно прислушивались к тому, что происходило за нашим столиком.
— Признаться, ваши выкрутасы доставили мне изрядно удовольствия
