рукой медленно обнажила скользкую головку его члена и потерла ее пальчиками. Митя невольно шевельнулся и потерся лицом о мою щеку.
— И долго я еще должен это терпеть? — явно ухмыляясь, поинтересовался он.
— Тебе не нравится? — кокетливо улыбнулась я, запуская пальцы в его боксеры.
— Мне нравится все, что ты делаешь. Но, как ты уже заметила, я довольно испорченный тип и предпочитаю весьма изощренные способы получения удовольствия.
Я вдруг отстранилась от него.
— И ты... со всеми своими девушками проделывал такие вещи?
— Уже ревнуешь к ним мои орудия пыток? — рассмеялся он.
Я напряженно замолчала, а потом ловко выскользнула из-под его руки, направившись в сторону ванной.
— Ну и на что же ты надеешься, убегая? — усмехнулся он мне в след.
— Просто иду в душ, — успела ответить я надменно, демонстрируя полное равнодушие, но в следующую секунду брат настиг меня, нежно притянув к себе спиной.
— По-моему, я не позволял тебе своевольничать, — сладко прошипел он мне в ухо. В его голосе снова слышались дикие нотки безумия. Меня охватил знакомый страх перед неизвестностью, но на этот раз мне совсем не хотелось ему уступать. Я убеждала себя, что по крайней мере ничего нового я уже не испытаю. Только пульс все равно предательски вспыхивал даже там, где его не должно было быть.
— Наивная... беззащитная... влюбленная сестренка, — насмешливо пел он своим цинично прекрасным низким голосом, — Хотела услышать, что ты для меня лучше всех? Пока что из всех ты оказалась самой нежной и слабой, податливой и такой невинной, — его голос снова перешел на волнующий и одновременно пугающий своими коварными нотками шепот, — Признаюсь, я просто обезумел от тебя... ведь трахать собственную сестру так возбуждающе дико... Даже не знаю, смогу ли удерживать себя в рамках дозволенного. Ты сама провоцируешь меня всякий раз.
Меня сковал трепет. Мне казалось, что после того раза, когда он связал меня без предупреждения, так страшно уже не будет никогда, ведь это будет более предсказуемо. Но вот я опять замерла в его объятиях в ожидании своего приговора, не зная, что меня ждет впереди. Безумец он или провокатор и лжец, я не знала. Я снова запуталась в паутине его сладостных угроз и опасных соблазнов. Даже слов уже не находила. Просто ждала.
За руку, словно глупую куклу, он подвел меня к окну. Его движения были грациозными и мягкими, словно шаги барса по заснеженным уступам, и такими же обманчиво безобидными. Я стояла у окна, слегка опершись о холодную поверхность заледеневшими ладонями. На мне было элегантное маленькое черное платье до середины бедра, на бретелях, совсем тоненьких на плечах и постепенно расширяющихся по линии треугольного выреза. Волосы были собраны в высокий хвост чуть пониже макушки. На улице он красиво развевался на ветру и хлестал меня по плечам и спине. Я смотрела на свое полупрозрачное отражение на стекле, за которым опускался насыщенный синий вечер. Там дремал парк, раскинувшийся на обширных холмах, вдалеке светились желтыми квадратами окна домов. Я стояла испуганная, совсем юная, нежная, словно школьница на выпускном. А за моей спиной в отражении уже промелькнула тень. Она приблизилась сзади, взяла меня за одну руку и застегнула на ней черный кожаный браслет, затем нежно обняла и окутала жаром своего тела, сбила дыхание настойчивостью прикосновений.
Я думала, что он снова сцепит руки у меня за спиной, но он сцепил их впереди. К цепи между браслетами присоединил тонкую длинную золотистую цепочку и потянул ее, чтобы я обернулась к нему.
— Снова станешь просить пощады?
Я только беззащитно усмехнулась краем рта, еще не понимая, что он собирается делать, пока не увидела, как он перебрасывает один конец цепи через турникет, на котором подтягивался каждое утро. Он потянул за переброшенный конец цепи, и мои руки поднялись вверх, полностью обезоруживая мое тело. Из стены
