съехала от родителей. Как насчет того, чтобы переехать сюда?
— Что? — воскликнула я, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди, — Но... но как же учеба... и вообще...
— Ммм, — иронично протянул он и рассмеялся, — На этом твой энтузиазм заканчивается? Ладно, шучу. Я имел в виду, что мог бы тебе снять квартиру в Москве. Хотя нет — лучше у родителей попросить помочь. Это будет... надежнее...
— Но когда-нибудь кто-нибудь может увидеть нас там... и тогда...
— И тогда? — его голос звучал вызывающе иронично.
Я тяжело вздохнула и веря, и не веря, и предвкушая, и ужасаясь. Впрочем... В этот момент снова зазвонил телефон Мити. Он нехотя взглянул на экран.
— Какого черта! Никакого покоя! — раздосадованно вздохнул он и принял вызов. Пока он вел какую-то скучную деловую беседу, я невольно улыбалась мыслям о намечающемся будущем. Перспектива нашей с ним задумки была дурманяще притягательной. Вообще-то это была опасная, дерзкая, вызывающая, беспринципная выходка! Во всем теле закипало сладостное ощущение полета. Воспоминания о нашей пьяняще беззастенчивой близости заставили меня облизать пересохшие губы.
— Ладно, — уныло протянул Митя, — Думаю, через десять минут буду. Только предупреди, что у меня совещание в 6, чтобы не было никаких задержек. Окей.
Он небрежно бросил телефон на подставку между подлокотниками и скептически вздохнул.
— Как же задолбали! Ни хрена без меня не могут! Первый отпуск за последние два года!
— Что случилось? — озадаченно поинтересовалась я.
— Придется на полчасика заскочить в офис. Там один спонсор намечается. Готов взяться за новый проект. Сам не знаю, зачем мне это нужно. Можно было давно пустить все на самотек, передав все дела управляющим, и без напряга извлекать прибыль, а меня все тянет на новые высоты. Не хочу стоять на месте.
— Ну, ладно. Честно говоря, я вообще пока не готова обзаводиться машиной.
— Да брось. Обязательно сегодня выберем тебе модель.
В офисе мне пришлось больше часа прождать его на кожаном диване в приемной, и я просто умирала от скуки. Когда дверь переговорной открылась, показался Митя, оживленный и очень серьезный. Сегодня на нем были темно-синие джинсы и рубашка, а великолепного покроя голубой пиджак подчеркивал ширину плеч и узость бедер. Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь, невольно им любуясь. Из-за его спины показался мужчина лет пятидесяти солидной наружности, просто одетый, но по всему виду деловой и далеко не бедный. Был в нем какой-то налет шика, хотя его заурядная внешность совершенно не бросалась в глаза. Держался он с достоинством, был полноват, но гармонично сложен, лицо его не было чем-либо примечательно кроме пронзительно-карих сверлящих глаз и неприятной формы губ как у Майкла Дугласа. Они выглядели так, словно были постоянно растянуты в брезгливой усмешке. Он окинул меня с нескрываемым любопытством того свойства, от которого меня тошнило в мужчинах его возраста — он явно оценивал меня как женщину, хотя я годилась ему даже во внучки. Митя бросил на меня короткий взгляд и поспешно сообщил своему посетителю, указывая на меня рукой: «Моя сестра, Марина».
— Сестра? — недоверчиво приподнял одну бровь он, словно ни при каких обстоятельствах не мог в это поверить. Потом, вроде бы, как-то переварил это обстоятельство, хотя и отнесся к нему явно скептически.
— Марин, это один хороший знакомый отца, Астраханов Юрий Всеволодович.
— Очень приятно, — холодно ответила я, смутно припоминая, что уже где-то слышала эту фамилию. Этот тип мне точно был неприятен.
Юрий Всеволодович вдруг нахмурил брови, и что-то в его лице мне показалось опасным, затем он, словно стряхнув с себя какое-то наваждение, придал своему лицу выражение любезности.
— Мне тоже очень приятно. Хм, ну надо же, дочь и сын Дорофеева... Что ж, любопытно было увидеть вас обоих. Вася много о вас рассказывал. Души в вас не чает. Вы, кстати,
