чем уйти, он к моей цепочке присоединил другую цепочку, конец которой уходил к корме. Мне позволили провести на солнце почти шесть часов. Лучи солнца тонизировали меня, и мне намного полегчало. Боссман все время был рядом со мной, рассказывая о моем прошлом, будущем, и что меня ждет. Пока он рассказывал, он массажными движениями наносил крем от загара на мои плечи, шею, бедра, колени и стопы. Он вел себя, как, иронично бы это ни звучало, джентльмен.
Боссман знал, что Вики еще не стала психологически зависима от него, но он собирался работать в этом направлении всё время пребывания на лодке.
Пришло время, когда Боссман отвел Викторию в каюту готовиться к ужину. Он показал ей, как снять цепочку, но поведал, что она должна носить её всё время. Он положил её наряд и вышел.
Вот я и выяснила, как снимать цепочку и, наконец, смогла завязать эту чертову щель в лифчике. Сняла каблучки, стянула стринги на пол, перешагнула через них, и, обмотав полотенцем голову, зашла в душевую.
Вернувшись, я уложила волосы и нанесла макияж второй раз за день, надела обратно цепочку и подошла к кровати посмотреть на платье, что принес Боссман. Эластичное платье до лодыжек с бретелькой через шею было темно синего цвета. Оно было сделано из почти прозрачного материала. Завязанное на спине оно подчеркивало контуры моих грудей и плоского живота. Плотно охватывая мои бедра, ниспадало почти до самых лодыжек. Был также темно-голубой эластичный кружевной пояс с подвязками из поддельного жемчуга, достаточно широкий, чтобы поддерживать груди. Чулки того же цвета доходили до попки. Наряд завершали каблучки с 10 сантиметровыми шпильками.
Боссман зашел в каюту, когда я как раз надевала пояс, в беспомощности глядя на чулки. Я автоматически вскочила в позу покорности. Он попросил меня сесть и надеть чулки. Только с его небольшими подсказками мне удалось натянуть левый чулок и зафиксировать его подвязками. Затем я надела правый и встала во второй раз. Он приказал надеть каблучки и проследить, чтобы чулки плотно прилегали к ногам, так как мужчины ненавидят, когда чулки скомканы на щиколотках и мешковато отвисают на коленях. За эти нарушения меня будут наказывать.
В ошейнике, поясе, чулках и каблучках Боссман попросил меня подойти к зеркалу и посмотреть свое отражение. Он сказал, что я буду носить в основном чулки со швами, а потому должна быть осторожна в том, чтобы шов проходил четко по центру задней части ноги. Чтобы убедиться в этом, я должна стать задом к зеркалу на вытянутых ногах, развести их на полметра, нагнуться и обхватить их руками в районе лодыжек, затем плавно провести руками по ногам, расправляя складки, проверяя при этом в зеркале по центру ли швы. Натянув чулки, я вернулась к кровати и шагнула в платье. Расправив его вниз по бедрам, я в смущении попросила Боссмана помочь мне завязать его на спине. Затем в небольшом шоке поглядела не себя в зеркало. Воображению негде было разгуляться. Черный ошейник контрастировал с цветом платья и таким образом обращал внимание на мой статус. Лифчика не было, а потому проглядывали мои полустоящие от мягкого трения тканью соски и цепь, соединяющая каждый сосок и свисающая между ними. Мой плоский живот и бедра платье туго охватывало. Промежность совершенно не скрывалась, а тонкая вертикальная полоска волосиков на лобке только акцентировала мою женственность. Мои длинные ноги только подчеркивались высокими каблучками и чулками, натянутыми высоко на мои бедра, увеличивая общую сексуальность моего ансамбля.
Виктория казалась унижена нарядом и, похоже, что была готова умереть от стыда, но он знал, что она просто не привыкла видеть такие вещи на женщинах, тем более носить самой. Боссман редко видел такой красивой и сексуальной женщиной. Он знал, что есть красивые женщины и есть сексуальные, но очень мало было таких, что одновременно были и красивыми, и
