место.
— Скорей иди сюда, поласкай меня тоже.
— Я другого хочу — заартачился я, изнемогая от желания пристроить своего «жеребчика» в её тесное «стойло».
— Будет и другое, обещаю тебе.
Устроившись, полулёжа, ... Наташа задрала подол юбки, открыв мне, гладкие, округлые бёдра с чёрным, мохнатым треугольником у их основания.
— Ну, давай же... — поторопила она, широко разводя ноги. — Полижи мой пирожок.
Последовав за ней, я немного помедлил, бесстыдно любуясь очаровательным местечком, по праву, принадлежащим только Николаю.
Её орган, в отличие от многих, виденных мною, отличался красивой, правильной формой, словно был вырезан искусным мастером и вызывал во мне унизительное желание целовать — это, по своей сути срамное, место. Зарывшись носом в кудрявые заросли, я, как кот о валериану, с вожделением потёрся лицом о влажную, пахнущую мочой, шёрстку, впервые открыв для себя, насколько привлекательным и гармоничным становится, этот вроде бы не хороший, запах, на женском лобке. Охваченный страстью, я с упоением вжался ртом между её ног, торопливо целуя и лаская нежную, трепетную плоть. Тихонько постанывая, Наташа, вцепившись в мои волосы, мягко корректировала меня, направляя мой язык в нужные ей места.
— Давай, мой хороший... , вылижи мою зассанку... , я хочу приплыть... — чуть слышно, шептала она, всё плотнее вдавливая моё лицо в горячую, влажную мякоть. — Пососи мой секелёк... , а теперь язычком...
Стремясь доставить удовольствие, я вожделенно обрабатывал языком её вульву, упуская из внимания, что вторгся в чужие пенаты и это грешное местечко может использоваться хозяином — по назначению. Не обращая внимания на избыток мокроты, я глубоко проникал внутрь пышущей жаром расщелины, вылизывая и глотая непонятную слизь, наивно принимая её за влагу возбуждённой женщины. Приплюснутый носом к лобку, я был лишён возможности сразу распознать запах спермы исходящий из влагалища и только когда Наташа, ослабила хватку, до меня дошло, чьи секреции я вылизывал. «Вот, чёрт! Это же сперма! — ошарашено пронеслась мысль в моей голове, моментально напомнив мне: почему раньше, я ни когда не целовал женщин между ног. — Значит он и впрямь, на моих глазах, её выеб, а я за ним — вылизываю! Вот я встрял! Охуеть можно! Он в неё хуй суёт, а я — язык!»
Растерявшись, я слегка отпрянул, не зная как поступить.
— Не останавливайся... , ну, давай же, милый... , я сейчас приплыву — жарко прошептала Наташа, настойчиво прижимая мою голову. — Ещё немножко...
Не знаю, как бы я поступил в другой обстановке, но в данном случае — обижаться было не на что, я сам возжелал чужую жену и получил то, чего заслуживал. Наказание было — более чем справедливо.
«Да и хуй с ним! Так мне и надо! Нечего на чужое зариться. Ведь знал же: бабу лизать, что хуй сосать — с каким-то мазохистским удовлетворением, подумал я, внезапно поймав себя на том, что эта пикантность ещё больше разжигает во мне страсть. — Ну и ладно, не из хуя же высасываю».
Одурманенный похотью, я был уже не в силах сопротивляться и, припав к её грешному месту, вновь вкусил «любовный коктейль» супругов, испытывая при этом незнакомое доселе, острое удовлетворение от собственной извращённости.
— Всё... , всё... , я кончаю... !
Судорожно задёргавшись, Наташа, протяжно застонала, и я ощутил как из её распахнутой щелки напахнуло жаром, а губки органа ритмично завибрировали.
Музыка к этому времени уже кончилась и я, испугавшись, что звуки её блаженства может услышать Николай, насторожился, готовый в любую секунду оказаться на прежнем месте. Рассчитывать на то, что ещё успею помочить в ней свой изнывающий конец, уже не приходилось. Подавив желание, я поднялся с колен, благоразумно решив не испытывать судьбу, а спокойно дождаться возвращения мужа сидя в кресле.
— Ты куда от меня убегаешь? Садись рядом.
Опустив ноги на пол, Наташа, приняла сидячее положение,
