видел бы — не поверил, что эта сопля такая строчка!
— Бля, Степаныч, умеешь ты однако красючкам их место указывать! Слышь, Степаныч, давай-ка я её жопу попробую, а то когда ещё представится?
— Не, Колян, хватит. Не видишь что ли девочка устала — ты ж ей рот уже полчаса мусолишь. Ещё чего доброго в обморок ебнется — ты откачивать будешь? А ты, вафельница, старайся: Колян своих живчиков тебе в рот сольет и свободна!
— Ох, бля, как сосет... Ух, давай, детонька... Ох... Нааа... — заверещал Колян обстреливая своей спермой мозг Даши Назаровой.
... — Ну, девонька, уважила! — Колян, заправляя в штаны хозяйство, отошел за спину Степанычу.
— Ну что, свободна, как сопля в полете, — обратился Степаныч к Даше, по прежнему стоящей на коленях, — только адресок черкни, а то вдруг опять заскучаю...
— Степаныч, валим, патруль сюда идет — ну его нафиг... — вдруг горячо зашипел Колян...
... Прошла неделя.
— Назарова, после занятий подойди ко мне — дело есть! — встретила Дашу баба Маня.
... — Дело у меня к тебе, девонька. К Макарычу брат приехал из деревни. Ну мы посидели междусобойчиком, а он возьми да и пожалуйся: говорит жена, как померла — бабы не видел, а померла она уж почитай, как с лет пять. Так ты уважь его, детонька! Годков ему то уж за шестьдесят, может что и не получится, так ты оденься по-особому...
... — Ну иди ко мне, пионерка! — приветствовал девушку в школьном переднике, гольфах и бантах, худощавый дедок. — Не поверишь, сколько жил — всегда хотел школьницу в переднике загнуть, да так отпердолить, чтоб её бантики-заколочки нафиг улетели. Думал, что не сложится, а вон оно, как вышло... Ох, и умница — сразу без трусов ко мне? Это правильно, тебе они точно не понадобятся, а вот школьную форму оставь, — остановил Дашу Назарову дед, заметив, что она потянулась к застежке на переднике, — весь смак в твоей одежке. Видишь, как мой черенок тебя приветствует? Давай-ка на коленки и соси...
... — Ох, ну ты и сосешь, сопля... У нас в деревне бабы в рот не берут — брезгуют, да и жена ни когда не сосала... Ох, хорошо... А вы городские шалавы только для этого и сподручны, чтобы хуи сосать... Ах, ты... Наверное мамка научила? Тоже наверное у всех отсасывает?... Ух... Отвечай!...
— Нет, не мама, — пробормотала девушка выпустив изо рта член...
— Не ври, — вцепился в два банта на голове «школьницы» брат Макарыча, — сосет небось лярва? Ну?
— Да, сосет, — сквозь зубы процедила Даша, опасаясь, чтобы дед не вырвал её «хвостики».
— Так я ж и говорю, мамка дочку и научила отсасывать... Давай, обратно в рот и соси... Ых... Хорошо мамка научила... Ах...
... А теперь давай-ка становись раком — хорошо постаралась, видишь как стоит? Сейчас тебя ебать буду!... Ну и жопа... Чего тощая такая? Ты, девка, голодная что ль ходишь? Ну сегодня я тебя накормлю, — дед ехидно засмеялся.
... — Ух, девка, ебать и ебать тебя надо... Лови... Ух... — бормотал брат Макарыча, монотонно долбя девушку, вцепившись ей в бедра.
— Ох... ай... а... а... а... а... — стонала Даша. Поначалу она старалась молчать, но прошла минута, две, пять, а дед и не думал заканчивать, за то женское естество стало брать верх над волей девушки...
... — Ну что, девка... проняло тебя?... Ах, ты проститутка!... — казалось брат Макарыча не остановится никогда — девушке решила, что прошел уже как минимум час.
— Да... ах... а... ы... а... уууу... — завывала Даша Назарова. У неё затекли колени, спина, но ощущение снующего в её влагалище члена не давали даже сосредоточиться на дискомфорте.
— Может... мне... остановиться? — бормотал сзади «любовник».
— Нет... ох... ох...
— А сейчас я тебе вот такую штуку покажу, — дед извлек из Даши свой член и тут же вот воткнул его в девичий анус.
— Ааааааааа, — девушка попыталась сползти с члена, распирающего её задний проход, — стойте!...
— О, ляпота! — оживился сзади дед, — Уймись! Ни когда ... бабу в жопу не ебал, а тут так свезло... Ох...
... — Чья ты... чья... ох... блядь? — вопрошал дед
