безумием я хотела, чтобы этот красавец обладал мной, обладал как последней потаскухой, чтобы он полностью взял меня под контроль, чтобы у меня и мысли не возникало о сопротивлении его воле, хотела навсегда стать его сексуальной рабыней, безотказной подстилкой...
От жары и жуткого смешения похоти и ненависти у меня закружилась голова и меня повело. Но Севастьян нежно обнял меня и посадил на полку. Взяв губку, он прошелся по моей шее и спине, чем вызвал сильную дрожь, которую, конечно же, почувствовал. Затем он, стоя сзади, обнял меня за плечи левой рукой, правую же спустил вперед, к моей груди. Когда шершавая губка круговыми движениями прошлась по моим сосочкам, я вновь не смогла сдержать стона. А он тем временем направлялся ниже. Осторожно обойдя пупок, он спустил руку мне на бедро, затем начал движение обратно, вверх, и, не таясь, провел губкой по моим трусикам. Отложив губку, он вернулся туда и осторожно завел руку на лобок.
— Нет, прошу тебя, не надо... — заставила я себя прошептать последним усилием воли. Но Севастьян лишь крепче обнял меня.
Поставив меня на ноги, он спустил с меня трусики, и медленно обернул к себе лицом, продолжая держать за плечи. Мой взгляд наконец упал на его член — крепкий и упругий, пребывающий в полной боевой готовности — первый в жизни мужской член, который я видела вживую. Краска залила мое лицо и в поисках, куда перевести взгляд, я остановила его на губах Севастьяна. В них не было и тени его обычной презрительной усмешки, они были приоткрыты, словно в неуверенном ожидании поцелуя.
Необъяснимым порывом я припала к его губам! Это был мой первый поцелуй, и я сама подарила его своему насильнику, но желание настолько захватило меня, что я полностью утратила контроль над своим телом! Севастьян страстно ответил на мой поцелуй, крепко сжимая меня в своих объятиях. Закрыв глаза и обвив его могучую спину руками, я стонала от каждого его поцелуя, от каждого прикосновения его языка к моему, от каждой капли слюны, которой мы обменивались! Его крепкая грудь прижималась к моей, непрерывно стимулируя мои торчащие сосочки...
Заметив, что моя рука потянулась к изнывающей по ласке киске, Севастьян поднял меня, положил на полку и сам навис сверху, опираясь на локти и колени. Он оставался в таком положении с десяток секунд, и я открыла глаза в недоумении, чего же он ждет. Желая его подбодрить, я развела колени, раскрыв крылья той самой распутной бабочки в моей промежности.
Сразу после этого Севастьян резко вошел в меня, и последней крупицей рассудка я поняла, что после всех «Нет», что произнесла я до того, этот знак был тем самым «Да», которого так ждал мой мучитель. Теперь это по всем формальным признакам было не изнасилование, а секс по обоюдному согласию. Это горькое понимание сбросило все мои последние барьеры. Не прекращая стонать от движений его богатыря внутри моего влагалища, я обхватила его спину руками и ногами, я тянулась к его губам, я даже неумело подамхивала ему как могла. Моя киска хлюпала так, словно тонула — а тем временем член Севы становился все тверже, заходил все глубже, его движения становились все более резкими, и, когда мои губы не были заняты поцелуем, я уже стонала во весь голос.
Не прекращая движений, Сева опустил голову вниз и лизнул мой сосок. Новая волна ощущений пробежала по моему телу — отбросив голову назад и выпучив глаза, я только глубоко и часто дышала, организму не хватало кислорода. Переведя взгляд вниз, я увидела, что Сева слизнул с соска белые выделения, обильно скопившиеся и сохранившиеся на втором.
Безудержный трах продолжался еще минут двадцать. На задворках моего сознания висела мысль, что этот нескончаемый оргазм — продукт Севиных дьявольских экспериментов с моим организмом, но отказаться от этих ощущений я как не могла, так и уже и не хотела. Разрядки сменяли одна другую, моя киска хлюпала вовсю, спина Севы уже вся
