стула.
— Чай будешь? Я пирожные купил.
— С кремом? Буду, только посижу пять минуточек.
— Ну, посиди.
Я убрал со стола, помыл посуду. Странно, почему я вообще начал с ней возиться?
Когда закипел чайник, отправился звать гостью.
Это наивное создание уже уснуло, свернувшись калачиком на моем диване. И что теперь. Будить не хотелось, очень уж сладко она сопела. Я решил дать ей отоспаться, ничего страшного, все равно еще нужно просушить её вещи. Этим и займусь.
— Я уснула, — сообщила мне сонная Марина, когда я уже развесил еще шмотки на балконе, поиграл в игрушки на ноуте и помыл полы в прихожей и туалете.
— Я заметил.
— А пирожные еще остались?
Вы думаете, она выпила чаю и помахала ручкой? Ага, щааааз.
После чая пошли инспектировать вещи на балконе, мило краснея, Марина пощупала еще влажные трусики.
— Не высохли.
— Ну, можно и во влажном идти.
— Так и простудиться можно.
— На улице жарко, даже хорошо, что вещи до конца не высохли.
— Нет, они еще и мятые. Как мне такую футболку одевать? А вот тут еще и пятнышко не отстиралось...
— Слушай, — я грозно посмотрел на девушку. — Ты домой вообще собираешься?
Так. Глазки в пол, плечики опустились, ручки начала заламывать. Сейчас еще и слезу пустит.
— Можно я у тебя останусь... ненадолго.
— А родители твои как же? А друзья? Тебя, может, уже с полицией ищут!
— Родители умерли давно, — тихо ответила Марина. — Опекунам я сказала, что в Питер к подруге поехала, а друзья... Это же они меня напоили, таблетку подсунули... Думаешь я не поняла, что это за таблетка была? Да у нас еще в школе рассказывали, что стоит такую принять и сразу общественной давалкой станешь. А я ведь еще ни разу, а они хотели, а я...
Девушка сбилась, невнятная речь плавно перетекла в рыдания.
Ненавижу плачущих женщин. Это мерзкое и неестественное зрелище.
— Ладно, можешь оставаться, — девица тут же прекратила всхлипывать, быстро вытерла слезы. Я поспешил добавить. — Но ненадолго!
— Хорошо! Я буду тебе по дому помогать! Полы мыть, готовить.
Ага, видел я уже, как ты готовишь.
***
Остаток дня я пытался невзначай расспросить девушку о её жизненной ситуации. Не спроста же она остаётся дома у малознакомого мужчины, вместо того, чтобы идти плакаться на плече подруге.
Особенно сильно меня взволновало упоминание школы. Как то не хочется прослыть местным педофилом, а уж такую славу та же Прохорова мне обеспечит с легкостью. Бдительность, бдительность и еще раз бдительность.
Марине скоро должно было исполниться восемнадцать лет. Оказалось, что школу она закончила буквально на днях и теперь собиралась в институт.
— Я работать хотела после школы, — сообщила девушка. — Но мой опекун заставил сдавать вступительные экзамены, он сам в институте преподает, вот и подсуетился, чтобы меня приняли, правда, с оговоркой, что буду учиться хорошо.
Родители девушки, судя по всему, погибли. Сама она не поднимала этот вопрос, а я решил не наглеть и не лезть не в свое дело. Меня больше интересовал Олег и его чудо таблетка.
— Олег... Он хороший парень, — бросилась защищать друга Марина. — Мы с детства рядом живем, в одну школу ходили. Когда меня Борис Петрович, мой опекун, учебой заваливал, то только Олег мне развлекаться помогал. В кино водил, в свою компанию принял, мы стали все вместе тусить. Наверное, он не знал, что это за таблетка. Его могли обмануть.
Я не стал спорить, она не меня пыталась убедить, а себя.
Разговор вообще не ладился. Периодически перекидываясь фразами мы блуждали по моей скромной квартире постоянно натыкаясь друг на друга. Я честно пытался разговорить девушку, но она постоянно уходила от темы своей личной жизни и вчерашних событий. Рассказывать о себе я не собирался, тем более. У каждого свои скелеты в шкафу, я не исключение, скорее даже показательный пример.
... Марина устроилась перед телевизором, а я отправился готовить
