этот довод. Затем обрабатывал область вокруг ануса, а после вставлял намазанный гелем палец в попку («Чтоб и внутри все чистенько было»). Я уже привык к вечному бугру между ног и перестал его стесняться. Стояк мучил меня не только до и во время процедур, но и между ними. Причиной тому было то, что Маринка ходила по дому в коротких футболках и без трусиков («Ты же все равно все видел. К тому же так быстрее заживать будет»).
Я так привык ко всему этому, что не представлял, что будет, когда рана заживет окончательно. Но Маринка, кажется, представляла. Утром в воскресенье я вошел к ней без стука с двумя тюбиками и вечной эрекцией для очередной процедуры. Моя дочь сидела на кровати с широко разведенными ногами и с закрытыми глазами не спеша орудуя в своей киске нежно-розовым дилдо. Завороженно я смотрел какое-то время, как он входит и выходит из юной плоти, пока, наконец, не дал о себе знать.
— Я вижу, ты совсем поправилась?
Против моего ожидания, Марина не стушевалась и не прикрылась. Она просто вынула из себя игрушку и положила рядом.
— А ты думал, я не человек? Что это мне не нужно?
— Нет, но...
— Пап, знаешь о чем я сейчас думала?
Я мотнул головой, упершись взглядом в раскрытую раковину дочери.
— Что это твой член входит в меня.
— Я... пожалуй пойду.
— Стой, пап! Почему?
— Мы не должны! Ты моя дочь!
— Пап, не ври хотя бы сам себе. Ты знаешь, что я не спала ни разу, когда ты приходил по ночам мазать меня? () Я каждый раз ждала тебя. Ждала, когда ты вставишь в меня свои пальцы. И каждый раз мечтала, что это будет нечто большее. Пап, ты тот мужчина, в которого я влюбилась!
Я не мог больше этого выносить и просто сбежал. Остаток дня я провел в своей запертой комнате. Марина несколько раз приходила, пыталась поговорить, но я лишь прятал голову под подушку.
Наступила ночь. И вместе с темнотой пришло понимание, что внутреннюю борьбу я проиграл. Ровно в 2 часа я на цыпочках вошел в Маринкину спальню. Как обычно включил ночник. Как обычно сдернул с дочери одеяло. Она спала (или не спала) на боку, подогнув к животу коленки. Я снял трусы и осторожно лег сзади. Я не мог терпеть, не мог тратить время на прелюдии. Я просто смазал свой член слюной и приставил его головку ко входу в любовный канал. Я ожидал, что мне придется приложить усилия, чтобы войти. Но плоть удивительно легко расступилась, и в следующую секунду я одним движением вогнал свой ствол в узкое отверстие. Это было несложно, так как внутри у Маринки было очень мокро от смазки. Дочь громко застонала и выгнула спину, а потом:
— Боже, папочка, как я давно этого ждала! Возьми меня! Возьми меня всю! И я хочу, чтобы ты кончил в меня. Сегодня можно...
* * *
— Привет, папуль! Ты чего так рано?
Совершенно голенькая дочурка ворвалась в кухню и поцеловала меня в губы.
— На работу пораньше надо.
— Когда вернешься?
— Часов в семь.
— У-у. Так долго ждать! Скорей бы выходные, чтобы ты никуда, никуда не уходил.
— Пару деньков всего осталось. Потерпи. Кстати, как тебе после вчерашнего?
— Нисколечки не болит. Дура я была, что боялась в попку. Хотя, если бы тогда с Колькой получилось, может у нас бы с тобой ничего и не было. Мне даже нравиться уже начинает. Я вчера почти кончила! Папуль, хочешь пососу перед работой?
— Когда я отказывался!
Она опустилась под стол на корточки и чуть не мурча взяла мой член в рот. В моей сексуальной жизни все было хорошо и рядом со мной была любимая и любящая женщина, которая была очень даже рада, что я один воспитываю взрослую дочь...
