ему показалось — это был просто громкий звук телевизора. И он бы понял, что тревожить вас в данной ситуации просто нет смысла. Мы бы охотно выполнили все его пожелания и замечания, если б у него они возникли. — Говоря всё это, Колл в самую последнюю минуту вспомнил об одежде, которая могла до сих пор валяться посреди комнаты, и внутренне похолодел. Но отступать было поздно: оставалось надеяться, что или Джон, или Майкл, если не успели полностью одеться, то сообразили хотя бы закинуть её в дальний угол.
Полицейские переглянулись, затем Форестес, проговорив «Благодарю Вас», стал на пороге и внимательно осмотрел комнату. Дин заглянул через плечо, но одежды не увидел. Взгляд Форестеса внимательно ощупал Болдри, но, убедившись, что это — мужчина, полицейский успокоился и снова повернулся к Дину:
... — Простите нас, мистер. Действительно, вышло недоразумение. Но, — сделал он паузу, — всё-таки телевизор на полную громкость в такое время...
— Сержант, — с любезной улыбкой перебил его Дин, полностью овладев к этому времени собой, — я всё понимаю. Да, мы с другом нарушили общественный порядок и, конечно же, заплатим штраф, если вы сочтёте нужным нас наказать. Но, понимаете, мой друг сегодня выступал полтора часа на концерте, — он барабанщик одной из групп, как вам, наверно, известно — перенервничал, выпил лишнего и немного не отдаёт себе отчёт в своих действиях. Видите, — он продемонстрировал свой синяк на челюсти, — насколько он не отдаёт в них отчёт...
— В самом деле? — заинтересовался полицейский, внимательно осматривая челюсть. — С вами всё в порядке, мистер Колл? Может, врача вызвать?
— Врача? — рассмеялся Дин. — Да какой там врач, мистер Форестес! От одного хорошего удара ещё никто не умирал!... Мы с другом просто поспорили, какая актриса красивее. Ему нравится Грейс Келли, мне — Ширли Маклейн. Вот и всё...
— И снова всё из-за женщины... — пробрюзжал Форестес. — Ну что ж, значит, всё в порядке, — протянул он, обращаясь к администратору. Тот попытался было что-то возразить, но полицейский продолжал: — Мистер Томсон, извините меня, конечно, но вам бы, действительно, самим надо было убедиться в ваших предположениях, прежде чем вызывать нас. Эта история может неприятно отразиться на вашей клиентуре. Мистер Колл, извините за то, что потревожили вас. Приятного вам отдыха и пребывания в Куин-Сити. И удачи. — Оба откозыряли и развернулись уходить. Администратор поспешил за ними.
Колл проводил взглядом уходивших, показал язык зевавшему вокалисту и с облегчением вернулся в номер. Джон также неподвижно стоял на одном месте. Дин подошёл к нему.
— Эй, вы, там, в ванной! — позвал он. — Можете выходить...
— Значит, — медленно проговорил Болдри, — я выпил лишнее. И не отдаю себе отчёта в действиях. И, выходит, мне ещё Грейс Келли нравится... Может, тебе ещё разок двинуть, а, Дин Колл?
Когда Майкл, поддерживая Элис, вышел из ванной, его взгляду предстала следующая картина: Дин и Джон стояли друг напротив друга посреди комнаты и громко хохотали...
Нью-Йорк. Июль 1992 год.
Зал нетерпеливо ждал ответ. Все видели, что автор — улыбающийся по-американски, среднего роста, слегка лысеющий человек, с сединой по вискам, несмотря на свои 46 лет — будто впал в какое-то оцепенение. Минуты шли за минутами, никто не прерывал гнетущее молчание, но все понимали, что когда-то его надо было нарушить. И его нарушили.
— Мистер Колл, — снова проговорил репортёр, — ну так как же насчёт «Акульей истории»? Это — правда?
А Дин в очередной раз задавал себе вопрос, кто же позаботился о том, что эта история оказалась достоянием газет? Он помнил, какой шум поднялся вокруг их группы буквально на второй день, как только одна сиэтльская газетка напечатала несколько строчек об этом происшествии. Он помнил, сколько времени им тогда пришлось отбиваться от всех сразу и как маленькое сообщение выросло в конце концов в целые
