остановился. По идее, надо было смазать и рубцы, как и следы от засосов, и на её ягодицах, но я никак не мог решиться. Как не мог решиться спросить и её об этом.
— Что-то ты сегодня такой нерешительный?, — с издёвкой спросила мама, — я долго буду ждать?
Я опять пробормотал что-то нечленораздельное и принялся за её задницу. Правда, теперь ощущение и от её ягодиц в моих ладонях тоже не приносило мне ни малейших эротических переживаний.
Я выпрямился, ожидая, что это всё. Но мама, как ни в чём не бывало, просто повернулась ко мне лицом. Я понимаю, что после вчерашнего это смешно, но я мигом покраснел, как рак.
Мама стояла очень близко ко мне, её грудь едва ли не касалась моей груди и она пристально смотрела прямо мне в глаза. Я не смог и секунды выдержать её взгляд и, чувствуя, как пылают мои щёки, опустил глаза.
— Ну, надо же... , — внезапно она ухватила пальцами меня за подбородок и вскинула мою голову вверх, — смотри же!
Мне показалось, что она хочет ткнуть моё лицо в свою грудь. О... Её несчастная грудь. Она была, буквально, вся искусана и покрыта засосами.
— Тут и твои засосы есть, МЕРЗАВЕЦ!, — мама гневно теребила мой подбородок, — полюбуйся теперь, сыночек!
Я, понятное дело, молчал. А что тут говорить? И всячески старался даже на секунду не встретиться глазами с её глазами.
Мама ещё раз выругала меня. Потом помолчала, опять испепеляя моё лицо своим взглядом. Отпустила мой подбородок.
— Давай, мажь. Только ОСТОРОЖНО!!!
Я начал с её плеч. Руки предательски дрожали. Нет, не от похоти. Мне реально было не по себе. Спереди, мама, реально выглядела не лучше, чем сзади. Рубцов от трости было, правда, поменьше, а зато и её грудь, и живот и бёдра были обильно покрыты засосами и укусами. Я смело принялся растирать кожу на её груди не ожидая разрешения. Потом, опустился на её живот и бёдра. Правда, как-то умудрился ни разу не бросить взор между её ног.
Уверен, в другой ситуации, будь это хотя бы вчера днём, я бы уже попросту кипел от возбуждения и похоти. Ничего себе, так то? Мамка голая вся стоит передо мной, а я её кремом намазываю. Да, это же нечто! Но сейчас, я ровным счётом не испытывал ничего, кроме жалости к ней.
В конце, мама отобрала у меня крем и, зачем-то отвесив мне подзатыльник, сказала, что достаточно.
После я сидел в кресле, всячески изображая, что читаю журнал. А сам нет-нет, но бросал тайком недоуменные взгляды в сторону мамы.
А, мама, как была голая, даже и не думая прикрываться от меня, сидела перед трюмо. Она тщательно уложила свои волосы в витиеватую причёску. Подкрасила ногти на руках и ногах. Затем принялась «наводить красоту» на лице.
Сказать по правде, вот теперь-то её вид, — вид полностью обнажённой женщины накрашивающей себе губы или брови, — супротив моей воли, начал меня понемногу волновать. Ну... В том самом смысле волновать. Никогда раньше не думал, насколько сексуально и возбуждающе может выглядеть прихорашивающаяся женщина. Мама же упорно не обращала на меня никакого внимания. И я почёл за лучшее не напоминать ей о моём существовании.
Попозже, абсолютно естественно и так, как будто меня тут вообще не было, мама натянула на себя тонкие трусики-верёвочки, невесомый лифчик, надушилась духами. Правда, в итоге мой член уже буквально рвался на волю из шорт.
У неё здесь, с собой было одно единственное платье, попадающее под определение, коктейльное. Ну, в котором не стыдно в музей какой заглянуть, или в ресторан. Тоже летнее, но почти до колена, светло-перламутрового цвета. Мама натянула его на себя, через ноги. Вслед за тем, она долго подбирала к цвету платья бусы и серьги.
Чёрт... Я снова хотел её. Самое обидное, я чувствовал, что опять вряд ли решусь предъявить свои права на её тело. Даже вряд ли решусь хотя бы попросить маму о взаимности.
Я не знаю, как объяснить то, что было днём между нами. Но, по всей видимости, мама вообще не помнила или не ... хотела
