плотнее сжала бедра: инстинкт самосохранения. Я провел пальцами вверх и пробрался под ночнушку. Сантиметр за сантиметром передо мной открывались новые пространства. Словно проходишь некую стратегию. Пребывая в состоянии бдительности, дабы не нарваться на врага. Ладонь скользнула по выпуклости ее ягодиц, наткнулась на черные шелковые трусики, которые манили мое внимание с того самого злосчастного вечера. «Попались!» — подумал я. Между тем, мой воин уже упирался в ее лобок. Конечно, не было здесь ничего необычного. Куда он уже только не упирался! Однако чувство первопроходца рождает ностальгию по девственности сознания. Я чувствовал себя не опытным ловеласом, который испробовал с десяток поз из сакрального писания, а старым неуклюжем юношей, которым был несколько веков назад. И этому юноше было крайне неловко сознаватьp, куда именно и что именно упирается в этот момент. Неловкость, казалось, передалась Алине. Я не хотел, боялся ее спугнуть. Не столько из соображений о полке моих побед, сколько она была дорога мне: я не хотел испортить ее «первый раз».Моя ладонь упивалась обществом ее мягких тканей. Нежная кожа согревала мою руку, меня всего. Я буквально ощущал, как сгораю от нетерпения. Но я держался. Поцелуй набирал обороты, прибавлял пылкости. Алина постепенно расслаблялась, отдавалась забвению. Каким-то образом моя рука миновала резинку ее трусиков и поднялась выше, на уровень пупка. Я переложил ее на спину, а сам накрыл ее сверху, продолжая раскрывать все новые горизонты. Перед глазами предстала картинка в ванной, когда я застукал ее обнаженной. Мой мозг прямо-таки издевался над моим членом. Алина поддалась моему рвению. Она вытянула руки, и я без труда совладал с ее ночнушкой, бросив ее в районе подушки. Теперь она лежала передо мной в одних трусиках. «Малышка не носит бюстгалтера!» — мелькнуло у меня в голове. Наши нагие тела соприкасались. Создавался эффект единения. Я нежно провел рукой по ее туловищу, начиная с ключицы, проходя между грудей вниз по животику, мимо пупка и заканчивая шелковым треугольником ее трусиков. Прикосновение к лобку вызвало в ней легкий протест и, несомненно, возбуждение. Она еще никого прежде не допускала до этой зоны.Я склонился над ней и припал губами к соску. Алина обхватила руками мою шею. Сначала непроизвольно, затем прижала к груди, чтобы было приятнее. Она начала извиваться в моих объятиях, словно кошка или змея. Моя рука окончательно остановилась на ее лобке, принявшись его массировать. Мягкая ткань, шурша, терлась о ее волоски. Амплитуда увеличивалась. Стимулируя лобок, пальцы удалялись вглубь. Туда, где истекали соками ее губы. Едва я коснулся через трусики ее влагалища, она дернулась. Наверняка, хотела прекратить. Но была уже не в силах остановиться. Облизывая ее груди, я пустил в ход зубы. Мои ласки оставляли небольшие следы укусов. Возможно, было немного больно, но целиком приятно. До моего опытного уха начали доноситься томные звуки. Алина застонала.Потихоньку ее ножки стали податливее размыкаться. Она предоставляла мне фронт работы. Рука забралась совсем уж далеко. Ее лоно уже горело, истекало. Томилось ожиданием. Я провел ладонью по внутренней стороне ее бедер. Она была в огне. Тогда я наконец решился: пальцы вновь коснулись ее киски. Начал массировать. Алина извивалась по-прежнему, ерзала, стараясь унять это состояние, когда на месте неймется. Однако унять это состояние можно только одним способом. Мои пальцы зашевелились чаще, дразня ее девственное голодное лоно. Сверху ее ноги я положил свою. Мания власти постоянно преследовала меня в постели. Вот и теперь!Продолжая играть с ее эрогенной зоной, я случайно проник под барьер ее влажных трусиков. Тут же наткнулся на совсем уж изнемогающий орган. Ее гениталии кипели огнем. Вулкан был в преддверии извержения. Оставалось ей лишь простучать всем известный код Морзе: S-O-S. Просунув
