грудь, а ты мою шею. Обезумевший я повалил тебя в воду у берега. И как безумец покрывал тебя поцелуями. От груди спускаясь к оазису, твоему оазису удовольствия и сладострастия. Теперь я жаждал не воды, я жаждал сока твоего оазиса, сладкого сока твоего удовольствия. Ты растянулась в воде, закинув руки вдоль головы, закрыла ... глаза и получала удовольствие находясь в эйфории жизни, в мягкой неге счастья. Ты была абсолютно расслаблена, безмятежна, просто получала удовольствие. И может и казалось что дышала ты тяжело, но дышала ты легко, счастливо. Слабые стоны были протяжны. Мое возбуждение достигло апогея, я резко дернулся, вскочил и вошел в тебя. От этого ты широко открыла глаза, глубоко вдохнула с улыбкой. Двигался я живо, вода придавала сил, осознание того что мы будем жить удваивало их. Ты была все также расслаблена и просто получала удовольствие. Раскинувшись словно морская звезда. Улыбка не сходила с твоего лица. Одной рукой я ласкал твое тело и грудь. Мы предавались ласкам в воде оазиса весь день. Через две ночи мы дошли до деревни, оттуда в город. Конечно я уже не мог отдать тебя шейху, но он бы искал нас, а прятаться вечно скитаясь мы не хотели. Я дал тебе пузырек с ядом, забрал деньги у шейха и отдал тебя. Ночь я ждал на крыше его дворца, над балконом его спальни. Ты смазала губы ядом. И первый же поцелуй суливший шейху столько плотских утех стал для него смертельным. Ты вышла на балкон, я сбросил тебе веревку, ты обмотала ее вокруг своей тонкой талии. Я снова тебя похитил, но уже по твоей воле. За убийства шейха нам тоже не плохо заплатили. Через три дня я привел тебя в наш дом. Первое место которое мы посетили был не сад и не кухня, а конечно спальня. Посредине ее стояла кровать. От потолка свисал покрывавший ее шелковый балдахин. Красные шелковые простыни. Множество различных подушек. Медленно демонстрируя все прелести своего тела ты разделась. Я последовал твоему примеру. Ты легла на кровать, я лег рядом. Приобняв тебя. Я взял медный кувшин с высоким горлышком. Ты открыла рот, тонкой струйкой побежало красное вино из кувшина. Затем я стал той же тонкой струйкой разливать его по твоему телу, слизывая сладкие пьянящие капли.
Я опустился к твоим ногам. Начиная тебя целовать от стоп, поднимаясь к бедрам и выше. Я стал целовать твою промежность разливая вино по лобку, так чтобы оно стекало туда. Мой язык чувствовал вкус вина и вкус тебя, соединяя это в самый сладкий коктейль на свете. От нежности и удовольствия бедра твои подрагивали. Кончики пальцев твоих вжимались в шелковые простыни, губы шептали еще и еще... Ты подтянула меня к себе и положила на спину. Затем встала и куда-то ушла. Когда ты вернулась ко мне в руках у тебя были твои кандалы, ты одела их себе не шею, а конец цепи вложила в мою руку. Я буду навечно твоя, улыбнувшись сказала ты. Ты села на меня и принялась целовать мою грудь. Когда ты добралась до моего возбужденного члена ты полила его не вином, но медом. И стала слизывать сладкий нектар пчел, принося мне блаженство. Ты ласкала его до тех пор пока я не потянул цепь. Томно ты посмотрела на меня, поняв что пора от десертов переходить к основному блюду ночи. С улыбкой ты устроилась на мне. Начиная ритм арабской ночи. Твои стоны были словно восточная музыка. Мы висели на волоске от смерти и убивали ради этого удовольствия. () Страсть пленила нас словно зиндан. Мы утопали в плотском возбуждении, кружились в удовлетворении и сладости. За окнами скрывалась тайна арабской ночи. В нашей спальне скрывалась тайна удовольствия. Нежная, чувственная, проникновенная, страстная, желанная, сводящая с ума. Закованная кандалами на твоей шее. Пьянящая меня цепью в моей руке. Жаркая как пустыня. До одури я ласкал твое тело. И хоть оковы были на тебе ты навечно пленила меня. Наложница шейха — любовь ассассина. Движения были резкими, проникновенными словно ятаган входящий в плоть врага. Мы резали
