подальше. Но не послал, а молча, глупо, как баран, стоял и пялился, то на неё, то на задницу своей матери.
В это время Алина тоже громко сказала, что всё-таки, по её мнению,... учитывая, что попка девственна, то определённо первым у моей матери должен быть я. Разве кто-то будет более нежен и ласков с собственной матерью, чем родной сын?
Наташа, а она к тому времени уже очухалась и сидя на столе уже тоже участвовала в напряжённом и шумном диспуте, вдруг с ней согласилась. В конце концов, заявила она, мальчику нужно становиться настоящим мужиком. А что это за мужик, который ни разу в жизни не имел женщину в попку? И опять же, кто как не родная мать, наиболее всего и лучше подходит на роль первой сексуальной партнёрши для анального секса?
Наверное, после всего того, что УЖЕ случилось, — удивляться чему-то в этой отмороженной компашке чему-то было глупо. Но мне, казалось, что всё это происходит не со мной. Разум просто отказывался верить в происходящее.
Ну, в самом же деле, не могут же ведь взрослые люди всерьёз обсуждать морально-этическую сторону анального или орального секса между матерью и сыном? Да ещё с таким пылом и жаром, как это делали все присутствующие. Впрочем, хоть я не физиономист, но с первого взгляда, даже мне было понятно, что все они ловят от этого какой-то особый изощрённый, понятный только им, извергам, кайф.
Впрочем, самое дикое, что извращённое грязное желание трахнуть свою мать, пускай и на глазах у этой гогочучей толпы, медленно, но неукротимо овладевало мной.
К этому времени, все, кстати, в споре уже пришли к выводу, что трах в попу, как и в рот, по определению, никак, не может считаться инцестом. Это, мол, вообще ерунда, как тот же массаж.
В общем, все теперь смотрели на меня и ждали моего слова. Немного странно, ни никто и не собирался спрашивать мнения у моей мамы.
Я был совершенно сбит с толку. Уже изрядно нетрезвый от выпитого. Не знаю, скажу честно, что сейчас заводило меня больше, — то ли умелая ручка Светы, дрочащая мне член, то ли обуревавшие мой разум мысли о предстоящем соитии с мамой. Наверное, не важно. Я просто согласно кивнул.
Мама обернулась и посмотрела на меня. Точнее сказать, ей позволили обернуться только сейчас. Потому, что если бы она это сделала хоть на пару секунд пораньше, — то я бы никогда не кивнул. Никогда. Вообще, это неописуемо странно, смотреть в глаза своей маме, после того, как ты сказал, что сейчас трахнешь её в зад, но пока ещё этого не сделал. Но вот-вот уже сейчас, сделаешь, непременно.
Она, конечно, сразу всё поняла. Во всяком случае, никогда прежде она на меня так не смотрела. Как-то странно и зло. Ну, а какой матери улыбается, что помимо всего прочего, её сегодня будет трахать ещё и её сын? И теперь, получается, что практически добровольно со своей стороны. Хм... И причём, в несколько непривычное для мамы место. Если, конечно, можно так выразиться в данном случае.
Впрочем, Светке это очень не понравилось, что мама без разрешения оглянулась. Хотя нет, дело не в этом. Светке не понравилось то, как мама на меня посмотрела и то, как я сразу, под этим взором стушевался и в какой-то момент был готов, ели честно, уже и врубить заднюю.
Светка бросилась к маме и в воздухе тут же засвистела трость и мама жалобно воскликнула, — Света несколько раз опустила на мамину спину трость, опять оставляя на коже красные следы.
— Неблагодарная дрянь!, — в сердцах ругала её Света, — я тут горло за неё рву, чтобы это был её сын, а она... Хочешь, блядина, чтобы на месте твоего мальчика был кто-то из этих буйволов! Да тебя ж, дурра, любой из них порвёт пополам! Ты ж пойми, глупая ты курица, я же тебе одолжение делаю!!!
Лена сморщила носик и с жалостью посмотрела на меня:
— Вот ведь шлюха, да? Готова трахаться с незнакомыми мужиками, а как ублажить родного единственного сына, так строит тут из себя непонятного кого...
Алина и Катя тоже возмущённо зафыркали. А
