прервала поцелуй, чтобы после сладкого стона продолжить.
Спускаюсь пониже, рука скользнула по наружной части бедра до колена, и затем обратной стороной, кончиками ногтей по внутренней вверх.
Аня закатила глаза. Тело выгнулось.
Милая, да тебя же трясет! Так продолжим.
Ладонь с бедра легла ей между ног. Аккуратно начал ласкать губы. Не раздвигая, не проникая — только снаружи.
Прикасался, теребил, гладил, прижимал, и наблюдал.
Аня уже не могла целоваться. Глаза закатились, дышала урывками, каждый вздох был будто взахлеб. Начинался со стона на выдохе и переходил в стон на вдохе. Губы дрожали от возбуждения.
Анечка, какое счастье, что я тебя нашел, что ты моя! Ты бы знала, как я тебя хочу! Прямо сейчас! Внутри меня беснуется зверь, животный, первобытный инстинкт. Рвется наружу, отдается в теле толчками таза и ноющим предвкушением в паху. Приходится очень напрячься, чтобы выдержать, чтоб не сорваться, чтобы сделать этот вечер и ночь для тебя.
— Войди в меня — стон через силу.
Я поцеловал шею, грудь. Рука в этот момент кругами гладила нижние губы, вдруг один палец нырнул внутрь.
Ммм. Сколько тут влаги... Я просто тону.
Кстати, Любимая, не знаешь, кто сейчас так сладко стонет?
Я не дал ей опомниться, и вот уже безымянный и средний палец внутри, ну а дальше начинается гонка, кто первый: я доведу ее до оргазма, или она сможет сказать хотя бы слово.
Пальцы прыгают вверх, как будто норовя хлопнуть в ладонь. Но ладонь то снаружи, на пути пальцев оказывается мягкая, нежная, влажная плоть. Очень податливая, и в то же время тугая.
Плоть, которая на легкое касание отзывается дрожью во всем ее теле, я чувствую это не только всем телом, а прямо душой.
Пальцы двигались в быстром темпе, все ускоряясь и ускоряясь.
Анино лицо покраснело. Уже не хватало воздуха, рот судорожно дергался, пытаясь вдохнуть, пытаясь. Наконец вышло. Вдох и...
— А-а-а-А-А
Моя любимая буква.
Не останавливаюсь. Пусть оргазм стих, но я продолжаю, сейчас главное не дать спасть напряжению.
— Ну что ты делаешь? Хватит. Не надо.
— Ты говоришь это тоном «Давай, продолжай»
Она тянет руку, чтобы остановить.
— Нет ну правда, не на-А-ах — фраза перешла во вздох, затем в стон.
Ее рука бессильно упала. Сжался кулак, комкая простыню.
Мои пальцы стремятся хлопнуть в ладошку, стремятся быстрее, и все быстрее...
Аню колотит. Она подняла голову, чтобы тут же откинуться назад. Потянулась ко мне.
Остановить хочет? Или погладить?
Не дотянулась.
Волосы разметались по подушке, накрыли лицо густой вуалью. Подняла руку, чтоб их откинуть, но лишь порывисто вжалась в ладонь лицом. Ноги заскребли по кровати, сбивая в комок одеяло, подтянула ступни поближе, приподнялась на пятках и...
— АААААааа!
Еще громче, еще сильнее!
Солнышко, говори мне такое почаще.
В этот раз я руку убрал, сидел и любовался Любимой.
Кожа сверкает россыпью капелек пота. Волосы взмокли. Лица не видно. Из наметившихся кудряшек выглядывает шальная улыбка.
Какая же ты красивая у меня! И как мне нравится, когда твои волосы вьются. Зачем только их выпрямляешь?
Рот приоткрылся, дыхание стало ровнее, но чаще. Она явно приходила в себя.
— Спасибо, Малыш. Мне сейчас так хорошо
Не знаю, есть ли в русском языке слово, чтобы обозначить теплый, мягкий голос, голос счастливой женщины, когда она что-то говорит, при том искренне улыбаясь. Серьезно — не знаю. Но он был именно таким.
Что в ответ мне сказать? Только улыбнуться и откинуть ей прядь волос, лезущую на глаза.
Она протянула руки.
— Иди ко мне! Только разденься
Я скинул одежду и лег рядом с ней.
Аня тут же потянулась ко мне между ног
— А что тут у нас такое стоит?
— Не трогай, не для тебя.
Ее глаза стали больше, бровь приподнялась.
— Ты сказала, что я сегодня без секса. Так что вот.
Аня проказливо улыбнулась.
— Ну, нет — так нет. Не очень то и хотелось — она
