А теперь представь. Стоит в моей каюте искренне возмущённая подлым обманом африканка, кстати, по их понятиям вполне приличная женщина, лейтенант полиции, я сам документы смотрел, и тычет мне в нос вскрытой банкой зелёного горошка. Мой друг невозмутимо пил пиво, пока я приходил в себя, вытирая выступившие на глазах от смеха слёзы. Потом осудительно покачал головой:— Ты не понимаешь всей серьёзности сложившейся ситуации. В то время, когда я вёл наитруднейшие переговоры, чтобы предотвратить международный конфликт, мой помполит накатал на меня телегу в пароходство. Да ещё умудрился переслать с дипломатической почтой. Так что, когда шли домой, я уже свыкся с мыслью, что капитанские вензеля с погонов мне придётся снять. Но не было счастья, так несчастье помогло. Тут, как раз, и Советский Союз приказал долго жить. Мы ещё в море были, когда коммунистов разогнали, и помполитов отменили. В родной порт он прибыл уже пассажиром. Донос опоздал, и разбираться с ним никто не захотел. Но пережил я тогда много и на УПС больше ни за какие пряники не подпишусь. И тебе не советую. Мой однокашник одним глотком допил пиво и грохнул кружкой о стол.
