бездонности ... её влагалища. Но вот головка уткнулась во что-то, Ленка ойкнула, приподнялась, и член нырнул ещё глубже.
— Да! — Она схватила меня за голову, стала целовать не разбирая, что ей попадалось. — Да, так! Ещё!!!
— А ещё сопротивлялась! — Я как-то назидательно сказал ей, вытянул член, с неохотой выскочивший изнутри. Поводив по её воротцами, поддразнивая её, я занял более выгодную позицию. Мне само тело говорило, что надо делать, в какой позиции мне будет лучше. Второй раз я прошёл этот путь просто мгновенно, опять она ойкнула, подняла попку. А потом я не останавливался. Я то наращивал темп, то долбил её длинными, затяжными наплывами, заставляя всё сильнее двигаться мне навстречу, поднимать попку. В какой-то момент она застонала тем самым стоном, что ударил меня сегодня в моей невольной ежевичной засаде. Она стонала также как моя мать, отчего в моей голове, просто всё взорвалось. Я перестал экспериментировать, а просто стал плющить её, всё больше наваливаясь, всё сильней вгоняя свой член в уже горящую топку. Соседка вытянула руки назад, упёрлась руками в подлокотник дивана, сдерживая своё сползание к нему. Открывшиеся груди заколыхались в такт моим движениям, подмигивая мне сосками, кружочками, зазывая мои губы к себе. Обхватив губами один из кружочков, я языком нащупал сосок по твердости не уступавший моему члену. А потом стал мять его губами, прихватывая пальцами рук половинки её попки. Она завертелась подо мной, закуксилась, чуть ли не разрыдалась. А потом вытянувшись в струнку, уткнулась лицом мне в плечо и завыла. Плечо заглушало этот крик Природы, но мне стало приятно. Не знаю почему, но я отпустил её сосок, перехватил её раскрытый рот, занял поцелуем. Пока мы целовались, она несколько раз выгибалась, поднимая меня к верху, опадала, вновь сжимала руками. А потом ухватилась за края покрывала, сбитого нами, сжала их, потянула в стороны, мелко трясясь подо мной. И опала, безвольно распластавшись на диване. Оргазм. Что такое оргазм я уже видел за эти пару недель. Видел близко, насколько это возможно. Но чтобы подо мной женщина кончила, превратившись в безвольную куклу — это было впервые. Как всё то, что случается впервые, оставило у меня ощущения непонятности, что нужно делать дальше и власти. Я замер, навис над ней.
— Не останавливайся. — Она вытянула прядь волос из-под моей руки, отбросила в сторону. — Не останавливайся, прошу тебя.
— Хорошо. — Я чуть повернул её, меняя угол входа члена. — Тебе удобно?
— Да еби меня! — Она рассердилась, поднялась на локте. — Еби говорю!
— А вот так? — Я прижал её голову к диванной подушке, выворачивая тело в бок.
— Милый. — Она неожиданно промурлыкала это слово. — Милый Андрюшечка, что же мы с тобой наделали?
— Ещё ничего. — Я хотел выстрелить в неё. Но со мной случилось то, что среди парней называлось «сухостоем». Сколько я не вгонял себя в неё, не теребил себя за яйца, сколько не кусала она меня в грудь, терла яйца — всё было без пользы. Я просто раздувался на глазах от напряжения в яйцах.
Через какое-то время она остановила меня, сползла на пол, сдёрнула покрывало и подушки. «Так мы с тобой диван развалим. Он и так дышит на ладан». — Она разбросала подушки, а я, засмотревшись на сердечко её зада, пристроился сзади, стремясь поставить её раком. Она засмеялась, наклонилась, уперлась локтями в подушку.
— Вот теперь давай. — Она игриво оттопырила зад.
— Даю! — Мне было весело, даже можно сказать сказочно бесшабашно. Я подхватил член, приложил его к ложбинке, разделявшей две округлые половинки задницы. — Даю гудок!
— Не туда! — Она рванулась вперёд, но я держал ей за бёдра крепко.
Мой член почему-то выгнулся. Головка не хотела проходить в её воротца, хотя до этого проходил только так! Я налёг, не обращая внимания на её попытки вырваться, головка протиснулась сквозь какие-то удивительные теснины, с трудом двинулся
