немного боязно ее видеть: вдруг она передумала, и мое счастье больше не повторится. Я бы тогда сдох от синдрома отнятия.Когда я вошел на кухню, ежась и потирая плечи руками, стараясь стряхнуть с них нервный озноб, мама повернулась ко мне и приветливо улыбнулась. Судя по ее лицу, она тоже была весьма довольна от всего произошедшего. — И как спал мой сладкий мальчик? — спросила она, выражая всем своим видом такт и внимание. — Как самый счастливый человек на земле! — я не смог сдержать глупой улыбки. — Умылся? Ну тогда садись завтракать...Я присел на ближайший табурет, потом вскочил. — Мам, а мам! Мне не этого хочется! — воскликнул я.Мама поставила чайник опять на плиту. — А чего же, родной? — Н-ну, замялся я, — сделай так, чтобы я поверил, что это все не сон, что я не умер и не попал в рай. — Вот глупый, — а потом мама, не жеманясь, встала передо мной на колени и насадилась ртом на мой первый утренний стояк.Это был не сон.Первая неделя наших новых отношений была самая сладкая и самая мучительная в моей жизни. Мне так сладко было лежать на спине и проникать в прекрасную мамину писю и так мучительно хотелось стиснуть ее в объятиях. Но она не позволяла даже самых легких касаний.Я забросил дружков и не хотел терять ни одной свободной маминой минуты вне ее щели. Как жалко, что ей приходилось ходить на работу, а не отдавать все силы моему ненасытному юношескому либидо. Я твердо решил стать самым правильным сыном на свете и сделать все для маминого счастья, ведь тогда и я не буду обделен ее щедрыми и горячими дарами — умелым ртом и сочной писей.Сорвался я на восьмой день. Был поздний вечер. Я лежал на затраханном нами диване, а мама скакала на мне, насаживаясь на всю свою глубину. Мы сделали звук телека погромче, чтобы соседи не слышали наших стонов и вскриков.Я чувствовал, как захлестывают мой разум волны наслаждения. Член мой высасывала тугая мамина щель и... я не выдержал. — Мамочка! Я больше не могу терпеть эту муку! — воскликнул я и схватил ее за пышные теплые ляжки.Она вскрикнула от острой вспышки гнева и удовольствия, смешавшихся в ее мозгу. Я схватил ее так крепко, как только мог, а потом перевернул и грубо подмял под себя, не вынимая члена.Мама закричала от наслаждения и уставилась на меня невидящим взглядом. Я обхватил руками ее невероятно сочные ляжки и, обхватив ее снизу за толстый зад, принялся долбить со всей доступной мне скоростью. — Да, да, — заорала она, задыхаясь от наслаждения моим бунтарством. — Трахай меня, сынок! Трахай маму родную всегда! Обнимай меня, целуй! Я теперь твоя навсегда-а-а!Я кончал, страстно кончал в ее ненасытную щелку. Кончал и начинал совсем другую жизнь.ПРОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
