а Яна подарила мне настоящее волшебство в эту ночь. В небольшом парке, за школой, я прижал ее к дереву, с грехом пополам снял платье и получил то, чего добивался почти год. Ох, и бурная была ночь. А как она эротично постанывала, с какой томной страстью сплетались наши языки. Первый сексуальный опыт не забывается...
Экзамены я сдал хорошо, да так, что по количеству баллов вполне мог претендовать на бюджетное место в питерском ВУЗе. Туда я и отправился. Отношения с Яной разбились вдребезги, та связалась с Дудиным, и к концу ее второго курса и его прихода из армии они, как говорил мне Мишка Синицын, мой старый друг, поженились.
Ну а я стал тем, кем было назначено: журналистом.
***
Прошло долгих четыре года. На дворе вновь стоял май. Я приехал в уездный город Nна майские праздники, к деду-ветерану, впервые за эти годы, а в промежуток между выходными в честь Дня Труда и Дня Победы я решил заглянуть в школу под конец второй смены.
Вот она, четырех этажная П-образная красавица! Обожаю архитектурный проект своей бывшей школы. Я поднялся по ступенькам, прошел на первый этаж, поздоровался с охранником «вечным» дядей Васей, затем, перепрыгнув лестничный пролет, двинул на второй этаж, к учительской. Старые добрые тетки узнали меня, радушно встретили.
— А где я могу найти Юлию Борисовну? — спросил я.
— Она была в лаборантской, — последовал ответ.
Таак, это на четвертом этаже. Сентиментальность, конечно, не в моем стиле, но какое-то почти радостное чувство овладело мной, и я быстрее прежнего понесся по лестнице. Вот я повернул налево, иду далее по коридору. Лаборантская находилась в самом конце продолговатого прохода между дверьми в классы и окнами, прямо перед поворотом налево, в туалет. Я замедлил шаг. Шестой урок только начался, в коридоре было пусто. Однако, приближаясь к лаборантской, я заслышал странные звуки в промежутке между дверью в туалет и лаборантской. Там камер не было, как сейчас помню, что там все списывали. Я затаился за углом. Выглянув, я увидел, шокировавшую меня картину.
У стены в простенькой бежевой комбинации стояла Юлия Борисовна, прижатая... Тютиным? Его взяли в 11 класс? Быть не может! Как такое вообще может быть? Она и он... Морду ему мало набить! Хотя...
Первой мысль была с праведным гневом расправиться с обидчиком учительницы и надавать ему таких хороших звездюлей, чтоб ходить не мог, но что-то меня остановило. Я присел, прислонившись к стене, как в фильмах про Бонда, чтобы меня не заметили и стал наблюдать.
Подросший до роста Борисовны Тютин, мял ее юбку, гладил ноги, хаотично прикасался к губами к ее шее. Юлия Борисовна делала слабые попытки оттолкнуть его.
— Олег, — шептала она — не здесь, не надо...
Тот продолжал мацать ее за зад правой рукой, левую он запустил в ее волосы. В его штанах уже можно было разглядеть «парусину». Он плотно прижимал ее к стенке.
— Олег... Это неправильно, это неправильно, так нельзя... — продолжала она, пытаясь, убрать его руки с себя. Тютин был в одной рубашке, выглядел спортивно, подтянуто, даже не скажешь, что он куряга и пьяница.
Наконец, подал голос и он:
— Но я так хочу тебя, так хочу, сильнее жизни...
— Я замужем, отстань, Олег!!
Она едва не закричала, но тот положил свой средний палец ей в рот, потом вытащил, а левой рукой стал мять сквозь бежевую ткань грудь моей бывшей класснухи.
Их борьба продолжалась пару минут. Затем я смог увидеть ее строгое черное белье (чулок она не носила), а сама Борисовна уже просто закрывала глаза и лишь продолжала шептать:
— Олежа, это неправильно,... не здесь Олежа...
Вот как заговорили, «Олежа... «! Но Тютин все еще мял ее задницу, а губы теперь ласкали ее подбородок и щеки. Юлия Борисовна хотела еще раз отстраниться, задрала голову вверх, а вместе с тем свою левую ногу. Олег воспользовался этим и правой рукой водрузил ее себе на бедро. Юлия Борисовна даже приподнялась на цыпочках:
—
