Да, и тут то ли нервный стресс подействовал, то ли Борькина коленка мне на клитор через купальник как-то нажала, — но, короче, я чувствую, что у меня состояние предоргазменное...
— А я заметил — у тебя тогда глаза слегка закатились и помутнели, и плечи стали подёргиваться. И улыбка такая глупая, — сказал Борька.
— А потом вечером того же дня я застала Борьку в деревянном туалете, он там мастурбировал, рассматривая игральную карту с тёмной стёртой фотографией голой девки. И не закрылся на крючок, балбес! — Людмила шутливо легонько шлёпнула сына ладонью по голове.
— И хорошо, что не закрылся, — улыбнулся Борька.
— И что дальше было? — блестя глазами, спросил Антон. Он, поняв, что в нашем семействе нечего стесняться, приспустил брюки, вынул член и разминал его, слушая откровения сына и Людмилы.
— Я как увидела Борьку, как он пыхтит, старательно дёргая себя за пыпыску, да как вспомнила своё состояние, когда удерживала его в пруду, так вдруг возбудилась...
— И что?
— Мама быстро оглянулась, потеснив меня, зашла в туалет и закрыла дверь на крючок, — ответил Борька. — И всё так быстро, я даже ничего сообразить не успел.
— А потом я взяла Борькин член и сама стала его дрочить. Он сначала попытался вырваться, но я не пустила. А потом ему понравилось, и он стоял смирно. А я задрала подол платья, сняла до колен свои трусы, и стала и себя натирать, одновременно ему дроча.
— Да, клёво было! — воскликнул Борька. — Только представьте себе — я упёрся ладонями в стенку, а лето же, дерево тёплое, кругом тишина, только слышно, как за стенкой шмель гудит. Туалетом пахнет, мама сопит мне в ухо и дрочит мне так приятно, и сама пизду свою теребит. Только плохо, что тесно, я толком её пизду рассмотреть не мог, как ни выворачивал голову.
— Зато потом ты на мою пизду каждый день смотрел! — засмеялась Людмила.
— Я как увидела Борьку, как он пыхтит, старательно дёргая себя за пыпыску, да как вспомнила своё состояние, когда удерживала его в пруду, так вдруг возбудилась...
— И что?
— Мама быстро оглянулась, потеснив меня, зашла в туалет и закрыла дверь на крючок, — ответил Борька. — И всё так быстро, я даже ничего сообразить не успел.
— А потом я взяла Борькин член и сама стала его дрочить. Он сначала попытался вырваться, но я не пустила. А потом ему понравилось, и он стоял смирно. А я задрала подол платья, сняла до колен свои трусы, и стала и себя натирать, одновременно ему дроча.
— Да, клёво было! — воскликнул Борька. — Только представьте себе — я упёрся ладонями в стенку, а лето же, дерево тёплое, кругом тишина, только слышно, как за стенкой шмель гудит. Туалетом пахнет, мама сопит мне в ухо и дрочит мне так приятно, и сама пизду свою теребит. Только плохо, что тесно, я толком её пизду рассмотреть не мог, как ни выворачивал голову.
— Зато потом ты на мою пизду каждый день смотрел! — засмеялась Людмила.
От этих разговоров я стал возбуждаться, и мы опять постепенно начали групповое совокупление. После посещения клуба наша жизнь потекла совсем по-другому. Мы опять стали жить с Людмилой. Теперь мы регулярно занимались сексом все вместе, и мне это очень нравилось.
