заварушки лишь нам вдвоём удалось выжить. То немногое, что нам удалось унести, мы как раз и спрятали в том схроне. Бывал я там всего один раз, но ...
дорогу всё же помнил. Вероятность того, что нас будут там искать, была минимальной, но сначала до схрона надо было добраться.
Бен
Оставшаяся часть ночи компенсировала мне все неудобства трудного дня. Вернувшись в землянку, и вырубив начавшего подавать признаки жизни лейтенанта, я сбросил его в яму, строго-настрого запретив своим сопровождающим рвать Луиса на части. Поужинав чёрствыми крекерами, и запив их ядрёным пойлом, я улёгся спать, приказав упырям охранять мой сон. Проспав всю ночь без сновидений, и проснувшись где-то ближе к обеду, я обнаружил что окружён со всех сторон своими питомцами. Сначала я немного удивился, не припоминая с какого это перепугу они столпились вокруг меня, когда я приказал им следить за домом снаружи, но потом вспомнил что упыри боятся дневного света. Приказ приказом, но какой-то инстинкт самосохранения у кровожадных безмозглых тварей всё же присутствовал. Отыскав среди припасов дезертиров консервы, и вскрыв их с помощью булыжника, я плотно позавтракал, после чего прихватил одну банку, и пошёл проведать пленника. При виде меня бледный латинос заметно приободрился.
— Вытащи меня отсюда! — потребовал Луис.
— С какой стати? — лениво осведомился я.
— Да будь ты человеком! Здесь два трупа, и оба они воняют так, что хоть нос отрезай! — продолжил жаловаться Луис.
Я присел на край ямы.
— Максимально правдиво ответишь на несколько вопросов, и я тебе помогу, — пообещал я.
— Спрашивай что хочешь, но только поскорее! — выпалил Луис, а затем прикрыл нос рукой.
— Про тайник в двух километрах южнее этой дыры мне известно. Где остальные тайники?
Луис скривился.
— Я не помню. Об их местонахождении лучше знали мои парни, — признался дезертир.
— Но теперь они все мертвы. Тем хуже для тебя, — сказал я, и поднялся на ноги.
— Подожди, не уходи! Я вчера спас тебе жизнь! Если бы я не приказал оставить тебя для допроса, парни просто пустили бы тебе пулю в голову! — напомнил Луис.
— И что с того? Я ведь тоже мог тебя прикончить, пока ты спал. Так что даже если следовать твоей дерьмовой логике, мы в расчёте! — категорично заявил я, и сбросил в яму консервную банку с говядиной.
Луис поймал банку, и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью.
— Приятного аппетита, — сказал я на прощание, и пошёл обратно к землянке.
Луис кричал мне вслед, что обязательно выберется из ямы, а потом перережет мне горло и помочится на мой труп. Мы оба понимали, что ничего подобного дезертир не сделает, потому что такой возможности у него не будет. Вернувшись в землянку, я стал готовиться к походу. После того как я собрал достаточно припасов и оружия, остался лишь один нерешённый вопрос — что мне делать со своей уродливой свитой, не способной передвигаться по Пустошам при свете дня? Выйдя на улицу, я достал гранату, и коснулся кольца большим пальцем, но с броском гранаты в землянку повременил. Всматриваясь в уродливые безжизненные физиономии, я остановил взгляд на грудастой самке, чем-то напоминающей Синтию. Возможно при жизни она была красавицей, но сейчас была похожа на огородное пугало с растрёпанными грязными волосами. Те тряпки, что она носила на себе, даже с натяжкой нельзя было назвать одеждой.
— Ты, — сказал я, и указал на самку пальцем. — Подойди ко мне.
Получив приказ, самка на мгновение будто застыла в нерешительности, но всё же вышла из безопасного дома на освещённую дневным светом улицу. Тот факт, что мой приказ для этих тварей всё же преобладает над инстинктом сохранения, несказанно радовал. Когда безжизненные глаза самки начали дымиться, она прикрыла их руками, издала звук, отдалённо напоминающий женский визг, и попятилась назад.
— Нет, даже не вздумай уходить! И прекрати
