станку. Тёмный коридор — хоть глаз выколи — заканчивается спасительной кнопкой лифта.
Нажимаю. Приезжает лифт, двери открываются: передо мной чёрный ящик.
Неожиданно, ладно. Лампа всё-таки сдохла. Хорошо, что хоть кнопки подсвечиваются.
Кто-то тащится по коридору, придётся подвезти.
— Свет всё-таки погас? — звучит женский голос из темноты.
— Да, всё-таки погас.
— Ну ладно... — она в нерешительности топчется перед лифтом. Секунды до катастрофы.
— Боитесь ехать?
— Нет, просто думаю, что можно застрять, — энергично ступает в лифт и нажимает на пятый этаж.
Двери закрываются, лифт трогается. Истинное значение её слов не сразу доходит до меня. Бурчу из угла:
— А я не спрашивал у вас, боитесь вы меня или нет.
Мы уже проезжаем третий этаж, как вдруг лифт останавливается.
— Что, застряли? — испуганно произносит она.
— Сейчас узнаем, — аккуратно вытягиваю руку к кнопкам, чтобы, не дай бог, не задеть её.
Нажимаю всё подряд. Лифт не отзывается. Нащупываю вызов оператора. Сдерживаю смех, включая Винни-Пуха в унитазе:
— Эй, кто-нибудь дома? Я спрашиваю, эй, кто-нибудь дома?
— Вам что, смешно? — строго обрезает она.
— Да, — мне, правда, очень смешно. Планктон запаковали.
— Теперь я вас боюсь.
***
— А я вас сразу узнала, — смеётся она.
— Да? Интересно, как?
— По голосу, — фифа кокетливо шебуршит юбкой в темноте, только заколочка блестит. — Как хорошо, что я застряла в лифте именно с вами, а не с каким-нибудь чурбаном.
— Я тоже чурбан, просто вы в темноте не видите моего лица.
Она смеётся.
— Ну какой вы чурбан? Я за всю свою жизнь столько не смеялась, сколько здесь с вами.
— Это вы от страха перевозбудились.
— А я вас не боюсь, — её голос звучит загадочно, в нём скрыт азарт охотника. Это откровенный вызов на флирт-дуэль.
— А я не говорил, что вы должны меня бояться.
— А я должна?
***
— Боже, как я не хочу, чтобы нас нашли, — шепчет она с таким отчаянием, что я не нахожу слов, чтобы утешить её. Одиночество злой собакой воет за дверями этого лифта, а здесь в бархатной темноте мы в полной безопасности.
— Как же мне тебя не хватало, — шепчу в ответ, поглаживая её по головке.
Я попросил у Даши — так зовут фифу — прощения, сказал, что сожалею, что не сделал этого раньше. И она простила. Она совсем не гордая, и никакая она не фифа. Модница — да, но не фифа. И её пронзительные выстрелы глазками означали совсем другое. Какой я дурак!
Внезапно лифт трогается, доезжает до четвёртого этажа. Двери открываются, до рези в глазах заливая дневным светом чёрный футляр счастья.
***
12. 00 — последняя секунда меняет всё: четыре цифры в углу монитора, скорость мысли, понимание того, что такое уже никогда не повторится. Я спускаюсь за Дашей на пятый этаж, мы идём к лестнице, взявшись за руки, и весело смеёмся. Это большой крюк, но нам нравится совершать этот ритуал каждый день.
В столовой я встречаюсь глазами с фифой. Я мысленно благодарю её за то, что она есть, что она талисманом ворвалась в мою жизнь.
Она тоже больше не злится на меня, загадочно улыбается. В её новом взгляде читается любопытство и как будто уважение.
Рассказ № 5 «После полудня»
— Дивретсор, эй, дивретсор! Почему обвалку не даете? Мой звездопрёт...
— «Мой звездопрёт, мой звездопрёт». Повисит твойзвездопрет, ничего с ним не случится. У меня другие обваливаются!
Найк откинулся в ложементе, раздраженно вздохнув.
Из динамика донеслось:
— Как вы объясните, что вместо задекларированного комплекта надувных игрушек типа «козюльки», вы везете партию синтетических собачьих какашек с ароматом, идентичным натуральному, под названием «задуши в обьятиях»?
— Это сейчас модно! Это тренд!
— Кааакой еще тренд?! — судя по голосу, таможенник медленно сатанел, но в этот момент дивретсор отключила связь. Найк так и не узнал, где нынче стали модными синтетические собачьи
