— Ты не перебивай, а дослушай, чего я хочу, и все узнаешь. Итак...
Катя заговорщицки ... наклонилась ко мне и стала излагать свой план. Я слушал, стараясь не глядеть на масляный бутон, блестевший у меня под носом.
***
Когда Юля, розовая от поздравлений, вышла из дому — на нее напали двое в масках. Быстро, за несколько секунд ее затолкали в машину, заклеили ей рот скотчем и куда-то повезли.
Через какое-то время машина остановилась, Юлю вытащили наружу, втолкнули в какой-то сарай, раздели догола, порвав на ней одежду, и пристегнули ремнями к странному агрегату, похожему на спортивный тренажер.
Голая, мычащая от ужаса Юля оказалась подвешенной к толстым канатам, раздвинувшим ей ноги так, что ее бутончик вывернулся наружу во всей красе. Ступни ее едва касались пола, и Юля беспомощно раскачивалась в воздухе, мотая головой.
Привязав ее, двое в масках ушли. Какое-то время Юля висела в сарае одна. Затем туда вошло странное существо, при виде которого Юля забилась, как пойманный зверь. Существо было облачено с ног до головы в черное резиновое трико, в котором были только пять прорезей: две для глаз, две для ноздрей и одна — для члена, торчащего вверх, как вешалка.
Существо подошло к Юле. Та сжалась, приготовившись к самому худшему, — но у существа в руках вдруг оказался маленький жужжащий предмет. Юля смотрела на него — и не верила своим глазам, и проваливалась в пропасть, леденела и обмирала там, в бездне своих тайных страхов, — а существо поднесло жужжащую бритву к самому Юлиному лицу, красивому, как у итальянки, и принялось перебирать резиновыми пальцами ее локоны, тонкие и легкие, как пух. Взъерошив их, существо медленно приблизило адскую машинку к краю шевелюры — и, хоть Юля и уворачивалась изо всех сил, бритва все равно настигла ее и неумолимо пробрила лысую полосу ото лба к самому затылку.
Бедная Юля дрожала от ужаса и сладкой вибрации, неумолимо ползущей по коже на голове. С нее посыпались пушистые пряди, оседая по дороге на грудях.
Существо подняло сбритые локоны и принялось не спеша щекотать ими голую Юлю, касаясь самых интимных и чувствительных мест ее тела. Юля задыхалась и стонала, — а существо щекотало ей бедра, бока и подмышки, проводило руками по грудям, цепляя соски, и трогало лысую полосу, чтобы Юля прочувствовала ее как следует; затем бритва вновь приблизилась к Юле, вновь коснулась ее лба, вогнав в нее разряд тока, и леденящей вибрацией поползла сквозь густые локоны к затылку, сбривая все под корень.
Юля мычала и билась под бритвой, безжалостно бреющей ее. В сарай вошли двое в масках, поставили зеркало напротив Юли, и та захлебнулась сладким ужасом, увидев себя — голую, сисястую, с раздвинутой щелью, уже наполовину обритую и лысеющую на глазах. Все было, как в ее роликах: волосы падали на пол, щекоча тело, и Юля делалась похожей на монаха с выбритой тонзурой, или на уродца-гнома с патлами вокруг ушей...
Недобрив ее, существо вдруг присело на корточки, ухватило Юлю за попку и лизнуло ей гениталии, сразу проникнув вовнутрь. Юля выгнулась и захрипела: щель ее давно уже кричала, требуя внимания, и влажный язык обжег ее сладким огнем. Жуткая фигура девушки с выпяченной щелью, подставленной ласкам насильника, и с полулысой головой уродца-гнома била прямо в нервные сплетения, и Юля смотрела на нее, умирая от сладкого ужаса.
Бросив ее на полпути к оргазму, резиновое существо вновь взялось за бритву и не спеша, растягивая каждое движение, выбрило Юлю до последнего волоска, до последней пушинки за ухом. Затем откуда-то взялся крем и помазок. Свежая Юлина лысина покрылась белой массой, и резиновый мучитель стал медленно брить Юлю станком, одновременно лаская ей тело. Это было убийственно приятно, и Юля покачивалась, глядя на свою лысину, покрытую снежным глянцем.
Ее голова, лишенная густой гривы, была совершенно неузнаваема. Юля превратилась в тоненького
