вышли с рассветом и должны были подойти к хребту Фалисити и распологавшемуся у подножия Галатарасу к вечеру, но волею судеб задержались — неожиданно пошёл летний ливень, столь опасный для случайного одинокого путника, задержавшегося в дороге. Мы едва удержали нашего четвероногого носильщика от панического бегства, однако сами были немногим лучше.
К вечеру дождь чуть стих, но молнии ... били всё чаще; один раз отдельно стоящее дерево загорелось от удара прямо перед нами. Промокшие и озлобленные, мы думали искать укрытия в горах, где могли располагаться пещеры, но нам повезло. Одинокий огонёк маячил чуть в стороне от тракта, подойдя ближе, мы убедились в том, что это не путник и не проказы демонов, а хутор на отшибе.
/Хутор, вообще-то — общий термин для отдельно стоящих ферм, на которых, как правило, проживала одна семья/
— Откройте! Мы из Кносса, нам нужен ночлег!
— Кто там? — раздался скрипучий, но от этого не менее сердитый голос
— Два одиноких путника! — прогремел Акаро.
— Одинокие путники не шляются на Паучьей дороге! Пошли прочь!
— Я — жрец Разайи, со мной лишь телохранитель! — поптался перекричать ветер я. Лишь молчание было мне ответом и я добавил: — Мы щедро заплатим!
Раздался скрип затвора. Дверь открылась и в проём высунулось древнее медное копье. Его держал старик кругов сорока. Рядом стоял молодой парень — сын или племянник, держащий бронзовый кикладский меч с сильно изношенной гравировкой рукояти. Трофей, что ли? Старик выглядел, как рубака в отставке — выправка, шрамы. Их лица были напряжены, но не сильно. Оружие начало опускаться.
— Про осла вы не говорили.
— Подумали, он проявит себя сам. — Этот демон проявил, начав истошно выть. Хозяин поморщился.
— Обычай требует, чтобы вы вошли, хотя в такую ночь это небезопасно для нашей семьи.
— Боитесь незнакомцев? — спросил я, протягивая храмовую печать старику — Или духов природы? — тот передал её младшему.
— Нет... — медленно ответил ветеран, получив кивок сына — старая традиция не любит лишних людей.
Я посмотрел на стражника. Акаро было плевать на старые традиции в то время, как на улице хлестал дождь. Он пожал плечами, едва не снеся ими косяк, отдал осла накинувшему грубый суконный плащ юноше и решительно вошёл внутрь. С нас вода не капала, а лилась — вся одежда промокла до нитки. Хозяин бросил на нас быстрый взгляд и вздохнул:
— Мокрая одежда вредит телесному здоровью. — он развернулся и махнул рукой, приглашая нас внутрь дома — Ваше счастье, что наша семья издревле живёт у горячего источника. Постепенно вокруг него возникла своя традиция ритуала Обновления...
« — Только не это!" — мысленно завопил я.
— ... правда, вам придётся в ней поучаствовать, не обессудьте. Впрочем, всё очень просто, вы не запутаетесь. — он вёл нас по коридору в зал, по размерам — больше трёх наших с Кавьей каморок.
— А как относится Храм к подобным нарушениям святых обрядов? — вопросил Акаро, нахмурив брови. Когда он хочет, то может убедить в своём дуболомстве всех.
— Он далеко. До Галатараса столько же, сколько — до ближайшей фермы. Впрочем, пару раз у нас бывали жрецы и жрицы и они некоторые изменения обряда одобрили.
Мы сели за стол, подобный тем, что стоят в храме Богини. Нам прислуживала обнажённая по пояс хорошенькая минойка, отличающаяся ухоженной и загорелой кожей (нечасто такую встретишь даже у жителей дворцов), и ещё — глазами-миндалинами, подведёнными безумно дорогой тёмно-зелёной краской. Руки — не обветрены и не покрыты шрамами. Я слегка напрягся.
— Это наша гостья. Волей случая она прислуживает нам сегодня, как требует традиция. Вы с ней ещё пообщаетесь сегодня.
— А чего ещё требует традиция?
— Чтобы вы слегка перекусили и отправились в купальни.
— Купальни? — я удивился.
Купальни — сложная вещь. Признак достатка даже там, где горячие воды — не редкость, а нечто обычное,
