следует ее помять, но время еще не настало. Женщина улеглась на кровать, положив щеку на сложенные ладошки. Я залез сверху, удобно ... устроившись на мягкой подушке ее попы. Елена Николаевна тихо стонала под моими руками, изредка издавая «Ох» или «Ах». Я, будто случайно, расстегнул ее бюстгальтер, и лямки упали вниз, более не загораживая чудесной спины. Елена Николаевна, кажется, этого даже не заметила. Она продолжала ахать и охать. Пора было делать следующий ход... — Массаж должен быть полным! — Повторил я ее слова, смысл которых не сразу дошел до нее. — Чтооо? — Переворачивайтесь! — Но Медвежонок! — Переворачивайтесь! — Миша... — Живо. Сталь в голосе произвела неизгладимый эффект. Она тут же перевернулась на спину, в глазах читался испуг. Бюстгальтер остался на кровати, и она, заметив это, поспешила прикрыть пышную грудь маленькими ладошками. — Елена Николаевна, перестаньте, «массажист как доктор», вы что, забыли? — Сказал я уже мягче.Она неуверенно убрала ручки и сложила их по швам, большие глаза бегали по сторонам. Я забрался сверху, и, с хорошо скрываемым наслаждением, сдавил упругие шары. О Господи, как они были прелестны. Ресницы Елены Николаевны дрогнули и хотели сомкнуться, но женщина усилием воли не позволяла им это сделать. Я медленно продолжал массировать грудь, заметно добавляя моей гостье сладких страданий. Она держалась из последних сил, прикусив нижнюю губу, но когда розовые сосочки были стиснуты умелыми пальцами — бастион пал. Елена Николаевна закрыла глаза и, повернув в сторону голову, глубоко вдохнула, от чего грудь ее стала еще больше. Я ласкал ее живот, плечи, запястья, постоянно возвращаясь к мягким сиськам с легкими красными следами от моих рук. Голова женщины переваливалась из стороны в сторону, на щеках выступил приятный румянец. Она кусала губы, но сладострастные стоны все равно предательски вырывались наружу. Я постепенно перемещался ниже, и уже сидел на ее коленях и, продолжая одной рукой ласкать чувствительную грудь, второй расстегнул молнию ее юбки и начал ее стягивать. Елена Ивановна резко пришла в себя. — Мишенька не... Тихо с мольбой пискнула она, но я не дал ей договорить. — Заткнись! Все это начинало меня раздражать. Довела до ручки и начала в «целку» играть. Губы Елены Николаевны затряслись, к глазам подступили слезы. Передо мной лежала все та же красивая девчонка с фотографий, только вот огонек в глазах был не таким ярким после долгих лет. И черт знает, почему мне было ее жалко. Я наклонился, поцеловал дрожащие губы и, легко нажав пальцем на нос, словно маленькому ребенку, улыбнулся. — Не бойся ты, глупенькая.Она улыбнулась в ответ, а я стер выступившую слезу.Елена Николаевна все еще мелко тряслась от пережитого страха и обиды. Я стянул ее юбку. Следом черного цвета трусики, мокрые насквозь. Могу поспорить, что выжал бы из них полстакана влаги, но делать этого, конечно, не стал, а просто отбросил в сторону. — Продолжим массаж. — Сказал я серьезно.Елена Николаевна улыбнулась, но осеклась. Слишком непонятным было для нее изменение моего поведения. А я про себя думал, что игра только начинается. Передо мной лежала испуганная зрелая женщина, с прекрасными формами и по-сучьи истекающей дыркой. Оказавшись в ее ногах, я взял в руки маленькие стопы, обтянутые нейлоновой тканью черных чулок. Пальцы гладко скользили по ним, добавляя к чувству расслабления и удовольствия легкий оттенок щекотки. Елена Николаевна иногда содрогалась, но по прикрытым глазам и мимике лица можно было понять, как ей хорошо. Я медленно поднимался выше, уделяя внимание красивым щиколоткам, икрам, изгибам коленей. Она то разводила ноги, то снова сдвигала их вместе, пытаясь найти такое состояние, в котором ее внутренние ощущение и положение тела находились бы в гармонии. Преодолев широкую резинку, я коснулся
