так как никто и никогда особо не голодал, да и работники пищеблока утаскивали домой ежедневно в три раза больше, чем взяла Марина, но сиротское братство не упустило возможность поглумиться над белой вороной. Все сделали вид, что сильно на неё разозлены и призирают за кражу. Из белой вороны девочку быстро перевели в разряд козлов отпущения, причём под номером один. Теперь все провинности и грехи списывали за её счёт. Самая трудная и тяжкая работа всегда доставалась ей. Её гнобили и унижали, как это всегда водиться в детском коллективе. Лишённая прав и нагруженная обязанностями Марина очень быстро растеряла всё своё уважение и авторитет и не смогла найти способ бороться с нахлынувшими на неё проблемами и задачами по самоопределению в социальной группе. Всё это привело к падению её статуса недоступной девушки.
Проживая совместно с ещё тремя воспитанницами в блоке, она под давлением возложенного на неё статуса воровки-крысы, была полностью превращена в личную рабыню блока. Она убирала блок, наводила в нём порядок, стирала за всех, заправляла кровати, бегала за сигаретами и выполняла разные другие бытовые и унизительные поручения. Регулярно к её сожительницам приходили мальчики и оставались на несколько минут под дёргающимся в ритме танго одеялом. Насладившись сексом и уняв похоть, мальчишки тайком убегали к себе в блок, а удовлетворённые барышни засыпали в сладкой неге.
В тот злополучный вечер к её соседке Катерине прибежал возбуждённый до невозможности, лишённый целую неделю секса, за обидное слово, и только сегодня получивший прощение, Серёжка. Нагловатый и настырный парень, для которого основными целями по жизни были секс и пиво. Чем больше первого и второго, тем счастливее был он. Для получения первого и второго он был готов на всё. Катька, которая долго никому не давалась, подвергнувшись его наглым и напористым домогательствам, устав от постоянных ссор и драк, точнее избиений (она молотила Серёгу нещадно до рванных ран), всего за неделю разрешила Серёге залезть ей под одеяло, «но просто по обниматься». Уверенная в том, что парень не позволит себе лишнего в присутствии соседок по блоку, девочка в трусиках и маечке, в предвкушении очередного издевательства над мальчиком, отвернулась к стенке. Серёга с сияющей от удовольствия миной и уже стоящим в трусах членом, быстро пристроился позади девочки и крепко обнял. Катя сразу же почувствовала, как между половинками её попки ткнулось что-то твёрдое и стало тереться. Парень активно стал поглаживать тело девочки, ощупывая его, наслаждаясь получаемыми ощущениями. Обхватив уже сформировавшуюся и упругую грудь девочки, прямо через ткань маечки, стал поглаживать её и теребить сосочки. Катя неожиданно для себя поняла, что ей очень нравятся «обнимашки».
До этого ни разу не дававшая даже прикоснуться к себе, девочка вдруг ощутила на своём теле мужские нежные прикосновения, разогревающие и вызывающие томление внутри неё. Соседки по блоку, до этого с улыбками и смешками воспринявшие присутствие мальчика в кровати соседки, услышав посапывания, поскрипывания и шорохи, сделали вид, что крепко спят, но продолжали активно подслушивать и подсматривать сквозь приоткрытые веки. В темноте ночной комнаты было плохо видно, но трепыхания одеяла, стон пружин кровати и тихие перешёптывания новоявленных любовников дополняли картину. «Серёжа, ну прекрати, нельзя тут трогать, и тут нельзя, убери руку, я сказала!» — то и дело доносилось с кровати. А парень в ответ молчал и, выполнив указание девочки через мгновение, снова клал горячую ладонь на запрещённые части. Он уже свободно поглаживал её попку, и его пальчики проникали между ножек девочки, стараясь добраться до спрятанной под тканью трусиков щёлочки. Катя, получавшая уже самое настоящее удовольствие от ласк мальчика, уже всё с меньшей силой оказывала сопротивление его назойливым
