убили бы все гувернантки... Я заказывала их тайком, через планетарную сеть. Я никому не показывалась в них, кроме тебя. А ты понимал? — Да... — Ты ведь сделал тогда со мной Это? — Да... Ты не помнишь? — Нет. Потом ты расскажешь мне, как Это было у нас в самый первый раз. Ведь память у меня сейчас такая, как тогда, когда я записала свой код. Это было в тот самый день, когда я призналась тебе, что подсматриваю твои сны. Помнишь? Они были такие... Они просто убивали меня! Ааааа... — и Лиэнна заерзала на опавшем члене Нэя. — Лиэнна... А ведь ты так и не кончила. Ни тогда, ни сейчас... — Кончила? Это как? — Ну... не испытала оргазм. Как я. — Оргазм? Это выделение белковых тел, предназначенных для оплодотворения и зачатия. Да? — Эх ты, отличница!... Слезай с меня и ложись на спинку! — А что такое «отличница»? Я, видно, не так уж и хорошо знаю нуллийский... Ааааа! — взвыла Лиэнна, потому что Нэй раздвинул ее ноги, прильнул к бутончику и лизнул окровавленную раковинку. — Аааа, что ты делаешь? — Лежи и терпи. — Нэй устроился поудобнее, крепко удерживая Лиэнну за голые бедра, и принялся облизывать, обволакивать, подсасывать, жалить и терзать ее интимный уголок. Лиэнна ныла, покрываясь жестокой дрожью от щекотки в вагине, сладкой и невыносимой, как пытка; а тут еще и руки Нэя нащупали ее соски и сдавили их — вначале нежно, а потом все сильней, сильней... — Ыыыыыииии!... — вдруг выгнуло ее. Нэй не давал ей пощады, и ее выгнуло снова, снова и снова... Обезумевшая Лиэнна металась по кровати, сдавив Нэя ногами и впившись пальцами в его голову; ее горло раздирал надсадный крик, но Нэй не отпускал ее соски, и язык его беспощадно щекотал набухшее лоно, исторгая из него обжигающие фейерверки... Его лицо было вымазано девственной кровью Лиэнны, воскресшей и вновь вернувшейся к запретной грани — туда, где живет блаженство, невыносимое, как смерть.*** — Ты весь в моей крови. Ты похож на свирепого дикаря, — улыбалась Лиэнна. — Дай я тебя умою. — И она стала вылизывать ему лицо, как кошка. Нэй закрыл глаза...Они лежали, прижавшись друг к другу — рослый, поседевший Нэй и тонкая Лиэнна, обвивавшая тело Нэя, как гибкий стебель. Их накрыла копна огненных волос... — Твои волосы похожи на свечение вокруг дыры на «тот свет», — говорил Нэй. — Ага, значит, все-таки было свечение? — Ну да; а что, ты... — Нэй вдруг запнулся, вспомнив, что Лиэнна не может помнить то, что было после записи кода. — Скажи, а что ты помнишь? И почему я жив? Я ничего не понимаю!.. — Я помню, как я высчитала свой код... Там, на Друэре. Ты спал в это время. Я сохранила данные, и вдруг... Какой-то провал в памяти, будто я упала в обморок.Очнулась я здесь, в автоклаве. Мне казалось, что я была в обмороке несколько секунд, и вдруг переместилась неведомо куда. Как я испугалась, если б ты знал!... Одна, в каком-то ящике, в этой липкой биомассе!... Но я сразу поняла, что мне генерируют белок. Испуг не прошел, ведь я не знала, что со мной, — вдруг я попала в катастрофу, думала я... Я кричала, спрашивала, кто здесь, но никто не отвечал. И я лежала и ждала, когда закончится генерация белка...И вдруг я увидела зеленые отсветы.... Как блики молний. Я... я выскочила из автоклава. Понимаешь, я знала, что такие отсветы должны появиться, если отобрать у человека жизнь, набрав его код в обратном алгоритме. Тогда происходит деформация пространства, и... При обычной смерти такого не происходит. Я не видела этого, но предполагала... И вот — внутренний голос, тот самый, который подсказывает мне кое-какие необычные вещи, ты знаешь, — этот голос шепнул мне, что рядом происходит именно это. Невероятное — и недопустимое.Эти отсветы могли быть чем угодно, хоть салютом, хоть телепередачей, — но я испугалась и выскочила. Недоделанная, вся в биомассе... И, как оказалось — не зря.Я сразу
