Слегка мрачноватый осенний вечер, когда листва уже подверглась ударам ночных заморозков, пожухла и начала массово опадать на землю, укрывая толстым ковром тротуары и проезжую часть. Когда небо все угрожает разрядиться дождями, да вот дальше угроз у него пока что не доходит. Когда темнеет уже не по-летнему рано, но ещё и не по-зимнему рано. Именно в такой вечер я возвращался домой.
Темнота уже давно спустилась под опадающие кроны деревьев, улицы и переулки осветились блеклым подобием жёлтого солнечного света, метро выплюнуло уставших и безразличных ко всему людей, хаотично разбредающихся кто куда.
Отделившись на каком-то участке от общей массы, я свернул в довольно неухоженный парк, таким образом решив срезать значительный участок пути.
Парком в рабочем жилмассиве пользовался не самой лучшей славой, по нему не рекомендовали не то чтобы прогуливаться, а даже передвигаться компаниями, тем более уж в темноте.
Но как бы то ни было, я ходил здесь уже который год, встречал, бывало, гопоту, но столкновение с ними как-то обходило меня стороной — и то хорошо.
Яркое красное платье, в котором за покупками не ходят, в транспорте в котором не ездят, и уж точно на работу не одевают, — завиделось мне издалека. Несмотря на полное отсутствие какого либо освещения в заброшенном парке, свет мрачного городского зарева, отражённый от низко посажёных облаков, прорывался сквозь прорехи в листве и вырывал яркое пятно платья, доходящего своим нижним краем чуть ли не до земли.
Боюсь, если бы не это яркое платье, я бы и внимания не обратил в ту сторону, но врождённое любопытство взяло верх и я несколько ускорился, чтобы успеть разглядеть это чудо в такой глуши.
Уж и не знаю, то ли я слишком быстро шёл, то ли учащённое дыхание стало причиной, а может просто дама и сама ощущала себя несколько неуверенно. Она пару раз обернулась, оценивая сокращающееся меж нами расстояние, ускорилась и вдруг побежала. Я даже не успел расценить её поступок, как она не сделав и десятка шагов, зацепилась за ветви кустарника и рухнула наземь.
Я был уже рядом, протянул к ней руки и наконец понял, что мы оба не совсем адекватно оцениваем ситуацию. Я ни о чем ином и думать не хотел, кроме как помочь ей подняться, удовлетворить своё любопытство в отношении платья, добраться до дома, привести себя в порядок и засесть на пару часов за «Цивилизацию». Она же напротив, явно опасалась меня и опасалась серьёзно:
— Пожалуйста, не надо... Возьмите деньги, но не бейте и насилуйте. Прошу вас.
Я опешил.
— Я... — удалось выдавить из себя. — Я не собираюсь... Давайте помогу Вам встать.
Она с некоей опаской позволила подхватить себя и поставить на ноги. В полумраке я не имел возможности её хорошо рассмотреть, но лёгкий запах выпитого спиртного уловить все же смог.
— Вам не стоит меня опасаться. — успокаивал я её, помогая отряхнуться. — Иду я домой, решил срезать путь, и уж точно ни за кем здесь не охочусь. Так что меня опасаться Вам не стоит.
— Спасибо. — покачнулась она на нетвёрдых ногах, оканчивающихся достаточно высокими шпильками, явно не предназначенных для ходьбы по пересечённой местности. — Спасибо, а то уж я подумала... Спасибо, я пойду.
И я её едва не отпустил. Уж так хотелось наконец-то добраться до компьютера и поиграть, но она в очередной раз оступилась и рухнула, — на сей раз ко мне в объятия. Была она на своих каблуках чуть ли не на голову выше меня, да и без них превосходила в росте, но при всем при этом оказалась настолько легкой, что я даже удивился.
— Уж позвольте проводить Вас. — вновь поставил на ноги её я. — Где Вы живете?
Жила она не то чтобы по пути, но и крюком это отклонение от маршрута назвать я не мог, так что остатки воспитания взяли верх и я подхватил её под руку — очень ненавязчиво подхватив, исключительно ради удобства, — и отправился в путь.
Несколько минут мы шли молча.
— Сколько Вам
